Желание

 – Ты уже сказала, что едва знала того парня, что совершила ошибку и что отдашь ребенка на удочерение, так о чем тут еще говорить?

Мои родители, узнав о случившемся, наговорили гораздо больше, а с точки зрения Брайса, видимо, подробности не играли роли. Растерянная, я подала ему следующую гирлянду.

– Я не такая уж плохая…

– А я и не думаю о тебе плохо.

Он продолжал ходить вокруг елки, к этому моменту обвитой гирляндами до половины высоты.

– Но почему все это тебя не тревожит?

– Потому, – ответил Брайс, продолжая развешивать по веткам лампочки, – что то же самое случилось с моей мамой.

Она забеременела, когда была еще подростком. Разница лишь в том, что мой отец женился на ней, и на свет появился я.

– Это тебе родители рассказали?

– Им не пришлось. Я знаю дату их свадьбы и дату своего рождения. Подсчитать было несложно.

Вот это да, подумала я. И задалась вопросом, известно ли все это тете.

– Сколько было твоей маме?

Разница в возрасте казалась незначительной, но она все же была, даже если Брайс так не считал.

В девятнадцать лет человек уже взрослый, к этому времени он обычно успевает закончить школу. А Брайс, развесив очередную гирлянду, заговорил о другом:

– Давай отойдем и посмотрим, что у нас получилось.

Издалека оказалось проще заметить пробелы или места, где скопилось слишком много лампочек. Мы подошли к елке, поправили гирлянды, снова отступили, всмотрелись, опять поправили, и каждый раз, когда мы шевелили ветки, по комнате расплывался хвойный запах.

Мелодии Бинга Кросби создавали звуковой фон, по лицу Брайса скользил отсвет разноцветных огоньков. В тишине я гадала, о чем он на самом деле думает и действительно ли такой дружелюбный и отзывчивый, каким кажется.

Потом мы принялись украшать лампочками верх елки. Эту работу взял на себя Брайс с его ростом, а я стояла и наблюдала со стороны. Наконец мы оба отступили и критически оглядели результаты своих трудов.

– Красиво, – ответила я, хотя думала совсем о другом.

– Не знаешь, найдется у твоей тети звезда или ангел, чтобы водрузить на верхушку?

– Понятия не имею.

И… спасибо.

– За то, что не доставал расспросами. За то, что так терпимо отнесся к причинам моего приезда в Окракоук. И согласился побыть моим репетитором.

– Тебе незачем меня благодарить. Хочешь – верь, хочешь – нет, но я рад, что ты здесь. Зимой в Окракоуке бывает скучновато.

– Так ты тоже заметила, да?

Впервые за все время с его прихода я улыбнулась.