Сам справиться не можешь что ли? — поинтересовался встречно у отца Роман. — Провожу Аврору и приду, — добавил мрачно.
Папа с этим был явно не согласен.
— Если бы было возможно этим обойтись, я бы просто прислал тебе сообщение, — сложил руки на груди.
За что и удостоился нового недовольного взгляда от Романа. А ещё чего-то ворчливого, на неизвестном мне языке. В общем, сдаваться он не собирался. По крайней мере, так просто. Чем только больше распалил моё любопытство.
— Ну, Рооом… — заканючила я на манер ребёнка, с мольбой заглядывая в его глаза.
— Ну можно я схожу. Ну, пожааалуйста, — сложила ладошки в просящем жесте, чтоб уж наверняка проникся.
Стоящий у двери папа закашлялся и отвернулся. Роман устало вздохнул и страдальчески закатил глаза. Опять ворчать на непонятном мне языке принялся. Но да, надел на себя обратно ранее снятую из-за перевязки футболку, и мы пошли. Угрюмый серый волк, счастливая я и довольный отец. Который привёл нас в подвалы.
— Это что, тюремный блок? — озадачилась я, когда мы прошли пост охраны и оказались в длинном коридоре со множеством решётчатых дверей вдоль всей левой стены.
"
"Стало вдвойне интересно, зачем отец меня сюда позвал. Особенно, когда мы оказались в комнате по типу допросной, где за дальним концом небольшого прямоугольного стола сидел массивный кареглазый брюнет, пристёгнутый сразу несколькими толстыми цепями к железному стулу, с заведёнными за спину руками. Я как увидела его, так и застыла на пороге.
— Эм… — только и смогла произнести вслух.
— Нужно понять, говорит ли он правду, или врёт.
Только это, — пояснил папа на мой невысказанный вопрос, уставившись на пленника.
Для него же, вытащив из кармана телефон, положил на горизонтальную поверхность перед ним. И моего ответа не дождался, сразу перейдя к допросу. А я ведь не эмпат! Больше нет. Как я ему помогу? Но прерывать не стала.
— Ты утверждаешь, что похитил мою дочь. Признаешь вину в том, что вступил в сговор с генномодицированными, а затем с их помощью организовал подпольную лабораторию для возобновления исследований, когда-то спонсируемых Лиамом Кларком, казнённым за те же преступления по решению Верховного, — проговорил с самым равнодушным видом.
— Так?
Обвиняемый промолчал.
Я в это время в шоке переваривала узнанное.
Вот этот вот мужчина меня похитил и лишил памяти?
Что-то не похож он на того, кто стал бы заниматься подобным. Он даже смотрит на меня в полнейшем безразличии. Я ему попросту неинтересна. Хотя что я о нём знаю? Ничего. И не помню его.
