Желанная

— Со мной вы будете счастливы, как не были с ним. Умоляю, дайте мне шанс.

Мне стоило трудов удержаться и не влепить юноше пощечину. В конце концов, взрослая женщина здесь я, а он всего лишь мальчишка. Надо вести себя соответственно.

— Пойми, Никлас, я люблю своего мужа, — сказала спокойно и уверенно. — Чтобы между нами с Тором не происходило, я принадлежу ему и всегда буду принадлежать.

Был бы сейчас здесь Тор. Я говорила именно то, что он всегда хотел услышать. И эти слова не вызывали во мне неприязни, напротив они казались правильными.

— Как вам угодно, миледи, — Никлас горько усмехнулся. Разочарование будто состарило его на несколько лет. — Я буду снаружи, под дверью, чтобы никто не вошел.

С этими словами он покинул спальню, и я вздохнула с облегчением. Ни мгновения не сомневалась, что поступила верно. Никлас переболеет мной и найдет достойную девушку. Я всем сердцем на это надеялась.

В одном юноша был прав: защита мне необходима. Но место охраны в коридоре у двери, а не в спальне рядом с кроватью и уж тем более не на самой кровати.

"Выпроводив Никласа, я легла, но спала плохо. Причина была не только в тревоге перед советом, но и в буре за окном. Ветер бился в стены с таким ожесточением, словно хотел сравнять крепость с землей. Волны с не меньшей яростью набрасывались на скалы. Если стихия не успокоится, месяц-другой и от дома Арвидов останутся обломки.

Встав с рассветом, я все утро репетировала свое выступление и вышла из комнаты лишь незадолго до совета. У дверей спальни стояли трое наемников Тора, а вот Никласа с ними не было.

— Что здесь происходит? — приблизилась я к мужскому столу.

— Никлас рассказал, где прячется Торвальд, — заявил Давен. — За ним отправился отряд: арестовать и доставить в крепость.

Я перевела взгляд на юношу. Он склонил голову, избегая смотреть мне в глаза. Не думала, что он решится на подобное. Я едва сдержалась, чтобы не схватить со стола тарелку и не огреть ею Никласа по макушке.

— С чего все взяли, что Торвальд — предатель? — поинтересовалась я у Давена.

— Он бросил крепость в наихудшую пору. Сбежал, оставив людей на растерзание Владыке.

Всему виной любовь — подумала про себя. Но это, конечно, не оправдание.

— Не стоило утруждать воинов, — за моей спиной раздался до боли знакомый голос. — Я уже здесь.

Я едва не застонала в голос.