Желанная

Теперь ясно, куда делась «прежняя я» — отправилась к богам на суд.

— Все это время вы пытались оградить сыновей от меня, — прошептала я.

— Я не хотела пускать Тора в крепость из-за тебя, — сказала свекровь. — Знала, что он опять попадет под твое влияние. Так и случилось.

— Вот почему вы написали Давену, приглашая его вернуться! Дело не в смерти Вила, а в моей. Вы думали, что избавились от меня.

— Но богам было угодно, чтобы ты жила. Не знаю, за какие заслуги они благоволят тебе.

— Кто же покушался на Ивара? — растерялась я.

— Это мне неизвестно. Я полагала, виноват Тор. Но после твоего отъезда Давен признался, что Ивар сын Торвальда.

В истории о том, как Алианна рассорила старшего и младшего брата, все окончательно встало на свои места: Давен застукал Алианну за изменой Вилу, и она сделала все, чтобы он покинул крепость. Боялась, что деверь проговорится. Но, видимо, он успел намекнуть Вилу о похождениях жены. А, может, Вил сам все понял. Теперь уже без разницы.

— Вы скажете? — спросила о самом важном.

— Нет, — покачала головой Гунхильда. — Я не сделаю внука бастардом.

— Благодарю, — пробормотала я, борясь с комом в горле.

Свекровь лишь махнула рукой. На этой ноте мы с Гунхильдой расстались, но разговор многое прояснил, и я была рада, что он состоялся.

Едва Гунхильда ушла, я отпустила наемников передохнуть. Они заслужили небольшой перерыв, им еще всю ночь дежурить. На время я осталась под охраной Никласа. Он шел за мной след в след до спальни, но когда юноша попытался войти в комнату, я возразила.

— Что ты делаешь? — я встала на пороге.

— Вам небезопасно быть одной, миледи, — потеснив меня, Никлас шагнул в комнату. — Помните, что стало с вашим первым мужем? Вдруг те, кто его убил, придут за вами?

Вот это вряд ли. Но могут прийти другие. В этом он прав. И все же пускать Никласа в спальню неразумно. Это понимала даже я — современная женщина, привычная к более свободным нравам.

— Никлас, не спорь, — я уперла ладони в грудь юноши и надавила, пытаясь выставить его в коридор, но он не сдвинулся с места.

— Нет, миледи, — он схватил меня за запястья. — Позвольте это сделать мне. Заботиться о вас — единственное мое желание.

Он поднес мою руку к губам и поцеловал. Это было не легкое прикосновение, а самый настоящий страстный поцелуй, если руку можно целовать страстно. Я ахнула. Это никуда не годится.

— Уходи, — я высвободила руки. — Немедленно.