Желанная

Ну, зачем он пришел? Ведь знает, что ничего хорошего его здесь не ждет.

Я обернулась к мужу, мысленно ругая его на чем свет стоит. Он понял меня без слов и произнес:

— Ума не приложу, о чем я думал, отпуская тебя. Как будто затмение нашло. Но оно, слава богам, развеялось. Ты же не надеялась, что я позволю тебе сделать все в одиночку? — он улыбнулся совсем как мальчишка — дерзко, озорно.

— Была такая мысль, если честно, — вздохнула, — но я сомневалась, что мне так повезет.

— Как ты попал в крепость? — спросила Гунхильда.

— Однажды я уже говорил, матушка: не все люди верны вам настолько, насколько вы думаете.

— Тор, — Давен поднялся из-за стола, — отрадно тебя видеть. Хорошо, что ты решил сдаться.

К этому времени Тора уже взяли в плотное кольцо. Нам не позволили даже коснуться друг друга — чуть я сделала шаг к мужу, как дорогу перегородил воин. Это было ужасно. Можно подумать, Тор опасный преступник.

— Успокойся, брат, я не буду сопротивляться, — муж снял с пояса меч и бросил на пол. — Я пришел, чтобы помочь тебе спасти крепость.

— У тебя был шанс, теперь мой черед. Увести его, — махнул Давен рукой.

Со слезами на глазах я наблюдала за арестом Тора. Хотелось бежать за ним, но приходилось стоять на месте. Что за несправедливость! Я кусала губы от бессилия. Увы, прямо сейчас что-то исправить нельзя. Моя единственная надежда — совет. Но теперь задача усложнилась. В случае проигрыша я могу второй раз стать вдовой.

Час пробил. Едва мужа вывели из общего зала, как все потянулись на совет.

— Если не будешь выступать, Тора скоро отпустят, и вы покинете крепость. Я позабочусь об этом.

Я уточнила:

— А если откажусь?

— Тогда я вряд ли смогу обуздать Давена. В гневе он никого не слушает.

Это был чистой воды шантаж. Мне предлагали выбрать: освободить Тора, при этом лишив его дома, а Ивара — наследия, или рискнуть, но в случае неудачи потерять любимого. Достаточно ли я уверена в себе, чтобы поставить на кон жизнь мужа?

— Благодарю за предложение, — кивнула.

Не буду принимать поспешных решений. Посмотрим, как все пойдет.

На этот раз кресел было не одиннадцать, а двадцать два. Заседали сразу два совета — мирный и военный. Дело серьезное, все же речь идет о выживании целого рода. В зале яблоку негде было упасть. Все хотели присутствовать. Лишь в центре перед креслами был небольшой свободный пятачок. Там встали я и Давен, как спорящие стороны.