Желчный Ангел

Стальной, массивный, величиной с палец, по форме напоминающий букву «Р», висевший на крупном кольце.

«А ведь кто-то рыдает сейчас крокодильими слезами и не может попасть в квартиру», – подумал Сергей Петрович.

В обычном ключе было что-то завораживающее. Что он открывал? Каморку Папы Карло? Дверь прекрасного сада для Алисы из Страны чудес? Тайну его собственной, Серегиной, жизни?

Одно для писателя было очевидным: развязка где-то близко. К ключу явно должен прилагаться замок. По законам жанра. По законам физики.

Наутро календарь показывал двадцать девятое ноября, а градусник за окном – минус тридцать. Жюли вжалась в батарею, еле теплую, совершенно не готовую к столь ранней зиме. Греков облачился во флисовый спортивный костюм и надел шерстяные носки с оленями, подаренные Мирой еще в институте.

Мира, нарыдавшаяся за ночь, снова стояла в пробке на пути к куриному домику. В багажнике лежали пять баулов с вещами. Она решила остаться ночевать в новой съемной квартире.

Подъехав к работе, Тхор еще потопталась на том месте, где вчера кормила кошку, понимая, что выронила бриллиант где-то здесь, но ничего не нашла, кроме вмерзших в лед следов звериного лакомства. Трое клиентов, запланированных на сегодня, были «легкими». Деваха-мажорка с несчастной любовью, женщина в возрасте, делящая с бывшим супругом квартиру, и загулявший мужик, не знающий, к какой семье приткнуться.

Пока Мира делала расклады, за стеной мерно жужжала Адамова бормашина, и от этого звука спокойной, предсказуемой вечности хотелось улыбаться и плакать одновременно.

Закончила Тхор в седьмом часу вечера, за окном уже стояла кромешная тьма, возле куриного домика в очередной раз погас единственный фонарь, и Мира, споткнувшись обо что-то твердое, растянулась на припорошенной снегом листве. Чем-то твердым оказалась вчерашняя черная кошка, почти безжизненная, с обледеневшими ушами, не способная выдавить и короткого «мяу».

– Вот так, да? – кого-то спросила Мира.

Ответа не последовало. По крайней мере, отмороженное ухо Мани не уловило никакого физического звука. Но кошачье тело почувствовало, как некая сила поднимает его с земли, прикладывает к шерсти мертвого зверя и несет в замкнутое пространство, наполненное запахами газа и терпкими духами.

Мира, и вправду прижавшая кошку к новой соболиной шубе, притащила ее в машину, положила на пассажирское сиденье и завела двигатель.