Желчный Ангел

Мечтала с тяжелыми ногами стоять у плиты и варить ему суп, жарить котлетки, выжимать морковный сок. И по часам подносить к компьютеру красиво сервированную еду на тарелке с вензелями. И смотреть, как он, увлеченный процессом, стучит по клавиатуре, не замечая ее, Миру, не поворачивая головы. Мечтала слушать его храп по ночам, кормить его кошек, вручную стирать носки… И да, она готова отдать за это все, что имеет. Дар предвидения, положение в обществе, кабинет-шкатулку с посетителями вроде Марка, которые одним гонораром оплачивают покупку новой машины.

Шанелевские шоперы, эрмесовские платки, сапоги «Роберто Кавалли», духи «Клайв Кристиан». Любимый «Мерседес», наконец, она готова сменить на старенький сраный «Опель» или вообще на метро и троллейбусы. Она готова на четвереньках мыть полы в его квартире и выгнать всех уборщиц. Она готова обсуждать с дворовыми мамашками цены на памперсы. Лишь бы эти памперсы грели попки ее с Грековым малышей.

К выезду на Рублёво-Успенское шоссе Мира уже попрощалась с прошлым и мысленно вынашивала Серегиного отпрыска.

Она открыла окно и в мерзлый загазованный воздух закричала что есть мочи: «Я готова все потерять, слышишь! Я хочу стать простой бабой! Только дай мне Грекова! Навсегда! До самой смерти!»

Взволнованная, вспотевшая, разгоряченная, она приехала домой, вошла на порог и бросилась коленями на дорогой паркет, чтобы жарким поцелуем в уста Ангелу скрепить, как ей казалось, уже заметанную сделку.

Пошарив рукой в кармане сумки и не наткнувшись на камень, она вывалила на пол содержимое шопера и начала истерично рыскать в поисках заветного кристалла.

Отвертка, пластиковые карты, купюры, помады, зеркальце, салфетки, паспорт, водительское удостоверение, с десяток скрепок и даже десятирублевая монета – все лежало на паркетных досках в радиусе одного метра. Бриллианта с плывущим по волнам Ангелом среди этого хлама, увы, не было…

Вечером того же дня Квакила оповестила Жюли о своем визите картавым карканьем и стуком клюва о ледяное окно.

Вальяжная кошка не хотела морозить свой зад, поэтому выслушала сплетни вороны по теплую сторону подоконника. Совестливый же Греков приоткрыл балконную дверь и – в майке и трениках – насыпал птице в кормушку рубленой свинины.

Квакила, допрыгнув бочком к цветочному горшку, положила в него что-то крупное и блестящее. Писатель тут же достал подарок и, разместившись на диване, начал с восторгом вертеть его в руках.

Это был ключ.