Желчный Ангел

Да и вы первая, кто не торгуется.

– А я вообще никогда не торгуюсь, – сказала Тхор. – За все, что выторговал, Бог попросит заплатить дважды.

– Интересная теория, весьма интересная. Подумаю над этим, – угодничал хозяин, целуя Мире руку и подавая на прощанье шубку, пропитанную ароматом гелиотропа и ванили.

Но все же свой первый глобальный торг Мира начала, едва захлопнув дверь «Мерседеса». Она энергично вращала руль, выезжая из улиткообразного двора на вставший уже в вечернюю пробку проспект Мира. И пока проталкивалась ко МКАДу, вела внутренний монолог с Ангелом, что был заточен в бриллианте.

О принципе его «работы» на Земле Мира стала догадываться после перенесенной Грековым операции. Обретенное здоровье и потерянный талант друга побудили ее вступить в диалог с Иным из сновидений.

– У тебя есть имя? – спросила она, как только Дух вновь возник перед глазами.

– Азраил. – Он впервые разомкнул выточенные из мрамора губы.

– Это тебе я служу всю свою жизнь? – сообразила Мира, с ужасом вспоминая, что именно Ангелу Смерти Азраилу решил посвятить свой прерванный роман писатель.

– А как же Греков? Кто он такой?

– В нем был мой бриллиант, – прошептали губы.

Осознание того, что она служила не просто Грекову, а Ангелу в его «лице», стало для Миры откровением и объяснило многие вещи. Она вдруг поняла, что любовь к мужчине наслоилась на божественную любовь к среброкудрому провидцу из снов, и оба чувства стали неотделимы.

Земную суть бриллианта вначале раскрыли семейные легенды Адама Ивановича, о которых он неспешно рассказывал ей по вечерам («Знаешь только ты, Дина и Моня», – пояснял старик).

А позже – странные истории, происходившие с ее друзьями.

Тхор понимала, что Ангел в материальном исполнении гуляет в пределах одного двора, и искренне мечтала с ним познакомиться. Когда же наконец выдался случай – рискнула и поторговаться.

Она устала быть посредником, служителем. Она мечтала стать просто земной женщиной. Мечтала обнимать Грекова, мечтала губами пробовать все его родинки на спине, мечтала пальцами ощущать красоту его рук, наполненность его вен, щеками чувствовать прикосновение светлых ресниц.

Она мечтала быть порочной Маргошей, мечтала соблазнять его у роялей, виолончелей, картин, статуй, инсталляций. Мечтала родить от него детей, двоих, нет, троих, четверых… Мечтала о вечном токсикозе и упоительном осознании того, что внутри – его семя, его капля, его талант, его ребенок.