Желчный Ангел

 – Мира, забери меня отсюда!

Он начал молотить ладонью о крышу, но по нулевой реакции внизу стоящих понял, что никто его не слышит. Тем временем сине-оранжевые спасатели исчезли из поля зрения, а публика достала телефоны и направила их вверх, словно ожидая не меньше чем Второго Пришествия.

Греков, окончательно протрезвевший, сел, поджав к груди колени, и вперился в облака. Солнце обнимало их лучами, делая сливочно-золотистыми, как лимонные зефирки на кондитерском конвейере перед погружением в шоколад.

«Вот бы посвятить этим облакам пару страничек вкусного текста», – подумалось Сергею Петровичу, но одновременно с этой мыслью накатила кромешная тоска.

Писателю не писалось. Вообще. Ни при каких условиях. Ни под кофе, ни под зефир, ни после пары бокалов коньяка. Зато ни кофе, ни зефир, ни коньяк не вызывали в его организме прежнего отторжения и покорно переваривались желудком в любых количествах.

Не использовать такое везение было невозможно.

Гигантская мозаика крыши внезапно заходила ходуном, металлические соединительные рейки задрожали, послышались близкие голоса. На горизонте, соединяющем небо со стеклом, появились фигуры в спецкостюмах.

Греков попробовал встать им навстречу, но поскользнулся на влажной поверхности и упал. Трое спасателей, также безуспешно балансируя на своих двоих, опустились на четвереньки и подползли к алкашу.

– Ты живой, мужик? – спросил один из них.

– Живой, – кивнул Греков.

– Давай, ползи за нами до лестницы. Спуститься сможешь? Или тебя краном подцепить? Плюс двести тысяч из кошелька твоей жены.

– Не, сам спущусь, – согласился Сергей Петрович.

– Смотри-ка, экономный, ханыга, – усмехнулся спасатель, – ты как залез-то сюда?

– Не помню, – признался писатель, – помню, что на спор с мужиками, но каким путем – не знаю.

– Вниз смотри! – усмехнулся эмчеэсник. – Вишь, камеры понабежали? Теперь ты не только в соцсетях засветишься, но и по телевизору. Ща еще и интервью у тебя возьмут.

– Господи, как стыдно… – Греков покорно полз за командой.

За край крыши цеплялась стальная лестница. Сергей Петрович в ужасе нащупывал ботинком края ступенек, скрюченные руки парализовало от страха.