Жемчужина Лабуана

Но пираты тут же вскочили на ноги, артиллеристы кинулись к пушкам. Все готовы были вступить в последний бой и умереть, если того потребует кодекс чести. На палубе вражеского судна загрохотал барабан, послышался лязг якорных цепей и усилившийся шум паровой машины.

– К пушкам, Сабай! – скомандовал Тигр Малайзии. – Восемь человек к спингардам!

Едва он произнес эту команду, как пламя сверкнуло на носу крейсера, осветив грот-мачту и часть палубы, в ту же минуту прогрохотал выстрел. Пушечный снаряд со свистом пролетел над их головами, но никого не задел.

Вопль ярости раздался на борту корсарского судна. Драка?! Ну что ж, этого и хотели пираты.

Красноватый, смешанный с искрами дым повалил из трубы военного корабля. Послышался приглушенный рев котлов, быстрые удары колес по воде. Крейсер двинулся и, быстро набирая ход, приблизился к маленькому пиратскому судну, чтобы отрезать ему отступление и добить его огнем своих пушек.

– Умрем смертью храбрых! – закричал Сандокан, который уже не сомневался в роковом исходе этого боя.

Единодушный крик был ему ответом.

– Да здравствует Тигр Малайзии! – кричали пираты, потрясая оружием.

Решительным поворотом руля Сандокан повернул свое судно навстречу врагу. Единственное, что ему оставалось, это попытаться взять крейсер на абордаж.

– Смелей, тигрята, на абордаж! – загремел Сандокан. – Их больше, но мы же тигры Момпрачема!

Крейсер быстро приближался, разрывая темноту вспышками, сопровождавшими яростную канонаду. Вскоре стал отчетливо виден острый нос британского корабля.

Маленький парусник, лишь игрушка против этого железного гиганта, которому казалось, достаточно одного толчка, чтобы, он, разрезанный надвое, пошел ко дну, все же стремился навстречу крейсеру с невероятной отвагой. Однако борьба была неравна, слишком неравна. Две минуты спустя отважный пиратский прао, разбитый вражеской артиллерией, представлял собой просто обломки.

Разгром был полный, но никто и не помышлял о сдаче – все понимали, что смерть близка, но мечтали принять ее там, на вражеском корабле.

Оставалось только одно – идти на абордаж. Это было истинное безумство, ведь в строю оставалось только двенадцать человек. Но это были двенадцать тигров, которыми командовал и перед которыми шел сам Сандокан, чья доблесть не знала равных.

– Ко мне, мои храбрецы! – закричал он.

Двенадцать пиратов, с глазами, налитыми кровью от ярости, сжимая оружие, рванулись к нему и сплотились вокруг.