Жемчужинка (СИ)

Никакой финальной эпической схватки, перед последним взмахом ножа не последовало. Не вылезли могутные защитники, устроив мне погагатать, не попросил решить три мозгодробительные задачки скрученный старец, материализовавшись перед мной. Великий Кальмар не выкинул напоследок ничего фантастически подлого… Я просто рассёк орган, засунул руку и извлёк на "свет" совсем небольшой, в половину моей ладошки, овальный плоский рубиновый кабошон.

И как только он оказался в моей руке, свет его сильно притух, он стал темно-темно-красным, почти чёрным и совершенно непрозрачным.

А затем, "кровь" моментально истаяла, а плоть кракена начала каменеть. Не прошло нескольких секунд, как я оказался в полной темноте в каменном мешке, где-то глубоко в окаменевшем чудовище. Я запалил небольшой светляк и пощупал стенку, камень оказался гладкий, прохладный, совсем не похожий ни на что, виденное ранее. И цветом, и фактурой, как плоть кракена, но только камень.

- Хм… И? - задал я риторический вопрос туда, где должны быть небеса, - И чего?

"Защитник! - затрубили фанфары в голове, ударили литавры, - Великий Кракен повержен!"

А вослед на меня рухнул водопад системных сообщений.

И не просто водопад, Ниагара! Я аж пошатнулся! Несколько минут я смахивал их в сторону не читая, всё потом. Я хоть и был уверен, что с дочерью всё в порядке, но надо убедиться глазами, руками пощупать. Так что, всё потом, потом всё.

Осталось только как-то выбраться из каменной ловушки. Хотя… Я чувствовал, как меня начинает распирать могутность невероятная, сила немереная, ощущал, как растёт и зреет во мне нагибаторство всемирное! Ну так, Великого Кракена ушатал, не баран чихнул.

Я сжал кулак и слегка стукнул по каменной стенке, а она возьми и расколись, осыпаясь огромным проломом. Хмыкнув, я направил руку вверх, в "потолок" и шарахнул мощнейшим разрядом. Да так и пробил дыру, до самого неба испарив, по ходу, всё, что мешало. Целый тоннель пробил, однако.

- Как-то так, - удовлетворённо потёр я кулак, засунул камешек из сердца кракена во внутреннее пространство своей татухи и полез наружу.

- Лепо, лепо, однако…

Я стоял на самой "макушке" поверженного чудовища и любовался сюрреалистической картиной, простиравшейся внизу. Окаменел не только Великий Кракен, застыв в последнем пароксизме боли, вздев половину своих щупалец в небо, а вторую вонзив глубоко в песок. Все его миньоны окаменели тоже. Тысячи и тысячи, сплошным полем, иногда - в несколько слоёв высокими хаотичными валами.