Жемчужная невеста

Много лет назад я также не поверила в помощь ковена…

– Плетение Ярины может помочь многим жертвам Охотников, – задумчиво протянула Верховная, – вопрос лишь в том, как своевременно обнаружить пострадавших женщин, когда чудовищную ипостась ребёнка ещё можно запечатать…

– Ответьте прямо на мой вопрос! – повторила с нажимом, хотела убедиться, что тогда приняла единственно верное решение, решив сама сражаться за Брана, а не отдать его ведьмам. – Помогли бы НАМ? Ведь мы изгои, монстры.

.. Вы бы сразу уничтожили моего сына...

– Я бы попыталась помочь, – ошарашила меня Льена. – Но сдаётся мне, вы о многом умалчиваете.

– Особенно о том, как попали в орден Мёртвого пламени и какое отношение к Охотникам и экспериментам Повелителя имеют безликие, – от слов Аргвара я вздрогнула как от удара плетью, а золотые татуировки на моих руках обожгло калёным железом.

ГЛАВА 49.6

Моя главная ошибка и ещё одна причина, по которой боялась приближаться к ковену и просить о помощи.

В культ Мёртвого пламени меня втянули обманом, безликие сами нашли меня, когда я была на грани отчаяния. Оплели сладкими речами, пообещали помочь мне и малышу… Я и сама не заметила, как согласилась на всё, а когда очнулась от их чар, было уже слишком поздно.

На моих руках уже распустились золотые цветы запретных татуировок, теперь каждый жест и движение пальцев были полны магии обмана. Я распускала чужие эмоции на нити, сплетая нужные мне чувства и воспоминания.

Незаметно подчиняла других магов, добывая для безликих нужную информацию. Я шпионила на врагов и заслужила казнь, хотя и быстро поняла, насколько влипла и пыталась сливать относительно безвредную информацию.

Ушла с поста, чтобы не иметь доступа к государственным тайнам. После возвращения в Лиркаду надолго покинула столицу… Видят Боги, я пыталась выбраться из трясины, в которую угодила ради спасения сына, но много ли может женщина, оказавшись одна против всего мира?

– Я боялась, что у меня отнимут ребёнка, – прошептала, не зная с чего начать.

– Вы должны меня понять! Для всех мой сын чудовище! А я... я не могла потерять его, – по щекам вновь хлынули слёзы, а татуировки вспыхнули сами собой, реагируя на яркие эмоции. Золотым прядильщикам на моих руках не терпелось вновь показать себя в деле, сплетая полотно из поддельных чувств и ювелирной лжи.