Жена Берсерка

Харальд пригнулся, коснулся одним коленом пола. Выдохнул хрипло:

— Ты не Кресив, верно? Кто ты?

Женщина засмеялась — но смех оборвался судорожным вздохом, словно ей не хватало воздуха. Прошептала, раздвигая губы в кривой улыбке:

— Это тело скоро замолчит. Я вытянула из него все силы, чтобы дождаться тебя. Смирись, Харальд. Люди не зря нам поклоняются. Мы хозяева не только Асгарда, мы хозяева и этого мира. Даже если ты запрешься со своей рабыней в опочивальне — все равно не убережешь ее. И мы с ней позабавимся… а потом сделаем так, что ты поднимешься в небо.

Ты взлетишь, потому что мы этого хотим. Теперь я уйду. Спрашивай это тело, о чем хочешь. Мы не боимся. Я даже оставлю этой дуре возможность говорить…

И почти тут же темноволосая застонала — тихо, бессильно. Пробормотала на все том же нартвежском:

— Ярл Харальд… одного тебя… себя берегла… для тебя…

— Что с тобой случилось у Свенельда? — быстро спросил он, даже не надеясь на ответ.

И напрягся, когда Кресив все-таки выдавила:

— Мужик… красивый.

Пришел, дал ожерелье. И было… было все хорошо. Так хорошо… об одном жалею — что твою потаскуху… лишь один поимел.

Мир перед глазами Харальда стремительно начало заливать багровым сиянием. Рука дернулась, приподнимаясь…

Но он удержался. Спросил, тяжело выдохнув:

— Что за мужик дал тебе ожерелье? Имя? Как он выглядел?

— Рыжий, — простонала Кресив.

И вдруг, содрогнувшись всем телом, начала заваливаться на спину. Обломанный дротик уперся в пол, темноволосая косо повисла в воздухе.

Голова, запрокинувшись назад, мелко затряслась.

Харальд не двинулся. Хоть и подумал мимолетно — жаль, что не успел расспросить ее о человеке, которого она видела в лесу над трупом, возле дома Свенельда. Впрочем, словам Кресив особо доверять не стоит. Они могли быть выдумкой того существа, которое разговаривало с ним только что…

Харальд встал. Темноволосая была еще жива — по телу пробегали последние судороги.

Он вдруг вспомнил, что однажды, после порки, уже посчитал ее мертвой.

И, шагнув в сторону, подхватил секиру. Примерился. Низко, наискосок, без широкого замаха, чтобы не задеть потолок, замахнулся.

Чтобы уж наверняка. Чтобы больше не воскресала.

Под лезвием хрустнуло и чавкнуло. Запрокинутая голова Кресив отлетела в угол.

Кое-что теперь известно, подумал Харальд, выходя в предбанник. Непонятно откуда взявшийся рыжий мужик дал Кресив ожерелье. И она, учитывая ее нрав, тут же его напялила.