Жена Берсерка

Быстро набросила на плечи…

Свальд, уже застегивавший пряжку на своем плаще, повернулся к ней. Посмотрел холодно, но ничего не сказал. Так же молча шагнул к двери.

Неждана поспешила следом.

Кейлев вернулся быстро. Положил на стол перед Харальдом тяжелый золотой браслет — больше похожий на широкую пластину, свернутую в трубку и украшенную несколькими камнями. Сказал:

И тут же отошел в сторону.

— Возьми, — негромко велел Харальд.

Забава торопливо подняла со столешницы украшение.

Гейрульф, высокий мужик лет тридцати, уже подходил к возвышению.

Остановился перед столом ярла, посмотрел так, как это у нартвегов принято — спокойно, бесстрастно. И не поймешь, о чем думает.

— Моя жена, — объявил Харальд, не вставая. — Хотела тебя поблагодарить.

Гейрульф перевел взгляд на Забаву.

Она привстала со стула, держа в руках браслет. Разговоры в зале быстро стихли, люди оборачивались в ее сторону, смотрели с любопытством…

— Я хочу говорить, — произнесла Забава, опять запутавшись в словах от волнения.

И подумала с легким страхом — нет, не то. Сказать нужно хорошо, правильно, потому что сейчас ее все слышат. Чтобы не говорили потом — дескать, жена у ярла чужачка, из рабынь взятая, и поэтому слова путного молвить не умеет…

— Я хочу, чтобы рука, которая убила колдунью, носила золото, — заливаясь румянцем, объявила Забава.

Голос ее под конец начал позвякивать медью. Сидевший рядом Харальд вскинул брови. Посмотрел на нее пристально.

— И чтобы эта рука была всегда такой же… такой же хорошей…

Она тонула, не находя подходящих слов и краснея все гуще — но тут Харальд рявкнул:

А потом громко велел:

— Гейрульф, прими браслет.

Воин шагнул еще ближе, встав вплотную к столу. Протянул широкую ладонь — и Забава с облегчением опустила на нее тяжелое украшение. Добавила:

— Спасибо. За меня… за все.

— И я благодарю тебя, Кейлевсдоттир — за твой щедрый дар, — так же громко, как Харальд, ответил Гейрульф.

Затем деловито взялся за браслет двумя руками.

Нажал, раздвигая края, подтянул повыше засученный рукав верхней рубахи, нацепил широкий золотой обруч поверх рукава исподней одежды.

Забава торопливо опустилась на сиденье. Харальд бросил:

— Теперь настало время для моей благодарности. Ты спас жизнь моей жены — и жизни тех, кто попал под чары колдуньи.

В зале стало так тихо, так что слова ярла отдавались легким эхом под длинным, уходящим вдаль потолком.