Жена Берсерка

Все равно эта Нида будет греть ему постель, когда он захочет. Никуда не денется.

И при желании даже можно поучить ее уму-разуму — причем так, что ни следов, ни рубцов от этого не останется. А вот рот открыть после такого она уже не посмеет.

Но баб бить — не руки придерживать, чтобы не сильно дергалась, а именно бить, чтобы болью наказать — ему еще не приходилось. И начинать не хотелось. Зачем, когда они по большей части сами дают все, что от них требуется?

К тому же на спину сероглазая легла перед ним сама. Тут он ее попрекнуть не может.

На язык только несдержанна.

Свальд снова глотнул эля. Подумал вдруг то ли с раздражением, то ли с восхищением — эта Нида или безумная…

Или в ней вообще нет страха.

Но тем интересней будет приручить ее. Чтобы в рот ему заглядывала. Чтобы просыпалась не так, как сегодня — тихо, молча, и сразу бегом с кровати одеваться. Чтобы сама на него лезла.

Он сделал еще глоток, успокаиваясь. Припомнил, как она под ним лежала — спутанная грива темных волос, бледные подрагивающие плечи.

Глаза, как две капли тумана. И влажный блеск на зацелованных губах, отливающих багрянцем…

А все-таки я ей понравился, довольно подумал Свальд. Пусть девка и пыталась это скрыть, ни разу даже не обняла. Но под конец стонала под ним по-настоящему, без обмана. Не так, как это было в первый раз.

Мысли его стремительно укатывались куда-то не туда, и Свальд уже задумался о том, что будет этой ночью. Может, просто приказать девке обнять его? И поцеловать.

Он тряхнул головой, отгоняя упорно лезущее в голову видение — как сероглазая метнет на него яростный взгляд, как у нее дрогнут губы, но она все-таки подчинится, потому что деваться ей некуда…

Отогнать получилось не сразу, и Свальд нахмурился.

Думать о какой-то рабыне все утро — не много ли чести для девки, побывавшей не под одним мужиком?

Он покосился на брата, быстро спросил:

— Надумал что-нибудь насчет колдуна, Харальд? Не дело, если случившееся повторится.

— Я жду возвращения своих людей из Фрогсгарда, — отозвался брат. — Может, у них будут вести о человеке, которого я ищу.

Потом и решу, что делать дальше.

К столу подбежала еще одна рабыня, поставила перед Свальдом миску с похлебкой. Он, перед тем, как приняться за нее, вытащил из ножен на поясе кинжал. Наколол на острие по куску мяса и хлеба из посудины, стоявшей перед братом, утащил.

— Мой хлеб за твой хлеб… — пробормотал Харальд вдруг.

И оба переглянулись, вспомнив давние годы в Сивербе. Свальд улыбнулся широко, Харальд — едва заметно.