Жена Берсерка

— Станешь одним из моих хирдманов, Гейрульф? Люди, способные правильно поступать тогда, когда другие теряются, всегда нужны.

Гейрульф шумно выдохнул, безрадостно глянул на Харальда.

— Если позволишь, ярл… то я откажусь. Я привык отвечать только за себя самого. А тут придется отвечать и за других. В тот день, ярл, я много приказов отдал — и понял, что это не по мне. На всю жизнь накомандовался. Нет, лучше уж по-прежнему, в воинах…

— Жаль, — спокойно сказал Харальд. — Из того, что я слышал — отдавать приказы у тебя получалось хорошо.

Но я уважаю твой выбор. И за мной остается долг, Гейрульф. Напомни мне о нем, если тебе что-то понадобится. А на йоль ты сядешь за мой стол — как человек, чья доблесть его украсит. Еще увидимся, Гейрульф.

Воин пробормотал, отступая назад:

— Благодарю тебя, ярл.

И на лице его была неуверенность — словно он и сам сомневался в правильности выбора, который сделал. Потом Гейрульф ушел.

— Сванхильд, — тихо пробормотал Харальд.

Забава обернулась к нему. Муж едва заметно улыбался.

— Мне понравились твои слова. Сказано было мало, но хорошо. А теперь ешь.

Она схватилась за ложку, но тут появился Свальд. И при виде его Забава замерла. Сразу вспомнилось все, что было тогда — и брат мужа, бежавший за ней…

Она глубоко вздохнула, сделала над собой усилие — и зачерпнула похлебки.

Свальд прошагал по залу хмурый, чем-то недовольный. Удивленно покосился на нее, сидящую за столом — да и на Харальда тоже. Объявил, садясь на стул справа от него:

— Доброе утро, Сванхильд.

— Доброе утро, — быстро ответила Забава, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Все-таки на Свальде нет вины в том, что случилось. Чары, тут уж ничего не поделаешь.

Но Свальд, не слушая ее, уже обратился к Харальду:

— Доброе утро, брат. Давно я тебя здесь не видел. Случилось что-то, чего я не знаю?

— Ничего, — проворчал Харальд. — А ты чего такой хмурый, Свальд? Не понравился подарок, который я тебе сделал? Только не говори, что ты и в этот раз поскользнулся…

Забава немного подалась вперед, покосилась на мужниного брата.

Тот после слов Харальда скривился — но ничего не ответил. Рявкнул, уставившись на рабыню-подавальщицу:

Харальд звучно усмехнулся, но больше ничего не сказал. Забава тоже промолчала, хоть и хотелось узнать, о каком подарке речь.

Но не расспрашивать же Харальда прямо при Свальде?

И она снова взялась за похлебку.

После первого глотка эля Свальду стало легче.

Умом он понимал, что самое лучшее — выкинуть сероглазую девку из головы.