Жена Берсерка

— Не будь ниже того, что ты есть, Сванхильд, — объявил вдруг Харальд.

Его ладонь скользнула по ее груди, потом по животу. Замерла там. Не нажимая, едва касаясь.

— И хочу сказать кое-что еще, дротнинг Сванхильд. Ты не знаешь себе цены. Но цену тебе знаю я. А теперь, раз уж мы заговорили о том, кто на чем должен ездить… хочешь прокатиться на мне? Дорога будет ухабистой, но тебе понравится, я обещаю.

Забава, что ее саму удивило, от этих слов даже не покраснела.

Харальд опрокинулся на спину, хлопнул себя по животу.

— Вот сюда. Сначала я посмотрю на ту, что меня оседлает, потом все остальное.

Она торопливо поднялась, уселась на него сверху, поджав ноги. Подумала — кто его знает, что будет дальше. Но сейчас надо радоваться тому, что есть. Жаркому теплу его тела, тому, что он рядом…

— Волосы распусти, — попросил Харальд.

И Забава, уже взявшись за одну из кос, ощутила его руки на своих коленях. Они тут же поползли выше, к бедрам. Погладили ей живот, поросль под ним.

Она, поспешно дергая пряди, приподнялась, позволяя ладоням Харальда продвинуться и дальше.

Ласка его пальцев под завитками между ног была чувствительной, проникающей все глубже. Становилась понемногу все более скользкой, и Забава от нее задыхалась.

И хоть стоять было неудобно — очень уж широко пришлось развести колени, чтобы его тело поместилось между ними — она это неудобство ощущала смутно, едва-едва. Низ живота заплывал сладкой тяжестью, которая билась, ворочалась…

Харальд вдруг одной рукой дернул ее к себе, пригибая вниз — и Забаве пришлось упереться ладонями в подушки рядом с его головой.

И Забаву унесло жарким вихрем — не было ничего, только пальцы его, ласкавшие внизу, под животом, горячие губы, ловившие то один сосок, то другой…

В себя она пришла, когда Харальд приподнялся с подушек, отодвинул ее назад. Ягодицы Забавы уперлись в его торчавшее копье, а сам он тут же откинулся на подушки. С хриплым выдохом опять прошелся руками по ее ногам — но уже быстро, торопливо.

Она опустилась на него сама — и золотистые волосы, плащом укрывшие плечи, замерцали в свете ночника. Две тонкие ладони уперлись в его живот…

Странно, подумал Харальд, задыхаясь от желания и удовольствия, когда Сванхильд неумело двинулась на нем. Сегодня, чтобы она не делала, ему было хорошо. Хотя раньше так выходило не всегда. Может, он снова меняется?

Девчонка приподнялась — и он накрыл ее ладони своими.