Жена Берсерка

Где Сванхильд? Почему в руке нет секиры? Кто и зачем успел вывести коня, стоявшего сейчас в стороне? Кто успел на него залезть? Зачем?

Харальд скривился, ощутив, как ноет щека — дергающей, мозжащей болью. Но почему-то обрадовался этой боли. Сосредоточился на ней…

Мир перед глазами сиял багровым, однако по нему ползли серые тени. Рядом замер белый силуэт. Женский, с чашей в руках.

— Стой, как стоишь, — тихо выдохнула женщина.

С длинными белыми волосами, со смутно знакомым голосом… Сигюн?

— Чтобы те, кто сейчас творит свое дело на озере, меня не увидели, — сказала жена Локи.

 — Я принесла тебе яду, Харальд. Выпей.

— И настанет Рагнарек? — как-то скрипуче ответил он. Подумал быстро — яд от родителя?

По правую руку от него вдруг возник Свальд. Глянул на Сигюн, молча сунул в ладонь рукоять секиры. Харальд сжал пальцы. И уже собрался спросить у брата, где Сванхильд — но тут Сигюн сказала:

— Сказку про Рагнарек, которую Ермунгард рассказал тебе, сочинили для него боги. И поведали через йотунов, которых подослали — чтобы Змей поверил.

Чтобы он сманивал к себе своих сыновей прежде, чем они породят того, чей приход предсказала вельва. Истинный Рагнарек — дитя, которое возьмет силу двоих, тебя и твоего отца — еще не родился. Он опасен для богов Асгарда, но не для людей. Выпей яду, Харальд. Стань тем, кем должен, чтобы защитить дитя. Скорей, времени мало.

И рано или поздно настанет Рагнарек, подумал Харальд. Точнее, он народится у девчонки. А затем…

Боль в щеке на мгновенье ослабла, и мысль тут же ускользнула.

Харальд оскалился, сморщился, чтобы вернуть ноющее ощущение на коже. Вцепился в него, как хватается утопающий за брошенную веревку.

Подумал — Рагнарек или не Рагнарек, но это его детеныш. Кроме того, щенок пока лишь часть Сванхильд. Так что спасать надо обоих…

Вот только можно ли доверять Сигюн?

Она жена деда, мелькнуло у него. К богам у нее свой счет — за сыновей, обращенных в волков, один из которых загрыз другого. Так что ей можно верить.

— Где… — начал было Харальд.

Но тут с озера за его спиной снова прилетел истошный вопль, и боль в щеке отступила вместе с мыслями. Харальд скривился, повел головой, приподняв плечо — чтобы мех плаща, в который набился снег, прошелся по коже.

Щека заныла, хоть и не так сильно, как прежде. Сознание оставалось каким-то мутным, мысли ускользали — хоть и проблескивали иногда.

— Сванхильд сейчас на озере, в руках богов, — быстро сказала Сигюн. — Один пришел по Бивресту, Тор тоже тут.