Жена Берсерка

Твердость его плоти, входящей в тело, волна острого наслаждения…

Харальд потянулся, подцепил ее ноги под коленками, дернул к себе. Обхватил растопыренными пальцами ягодицы и заставил приподняться.

Забава задохнулась. Было еще несколько движений — сколько, она не знала. Просто плыла в сладком, медовом тумане, ощущая, как входит в нее копье Харальда. Снова и снова, раз за разом.

Потом ее скрутила судорога удовольствия, и Забава скорчилась над Харальдом, упираясь ладонями в живот, слепленный из твердых бугристых пластин.

Следом на нее навалилась слабость. Забава вдруг очутилась под Харальдом…

Девчонка после второго раза тут же уснула, повернувшись к нему лицом и чинно подсунув одну из ладоней под подушку.

А Харальду не спалось. И он лег повыше, так, чтобы ее голова очутилась у него под согнутым локтем. А затем подцепил золотистые пряди — ухватив горстью не только опаленные волосы, но и те, что не тронул огонь.

Харальд пропустил их через кулак, наблюдая, как осыпаются на коричневое покрывало, укрывавшее Сванхильд, сначала короткие пряди, потом те, что подлинней.

С утра, решил он, надо сказать Кейлеву, чтобы тот отправил Кресив в Ограмюру, в дар Свенельду. Тот, конечно, удивиться, но не откажется. Потом следует поговорить с рабами-германцами — если они найдутся в его крепости.

Если же нет, тогда придется отправить кого-нибудь во Фрогсгард, чтобы купил трех-четырех человек.

Но вне зависимости от того, что скажут рабы, кое-что нужно было изменить.

Кажется, насмешливо подумал вдруг Харальд, девчонка все же получит ту рабыню себе в услужение.

А весной, после встречи с Готфридом, если все будет спокойно, он отдаст эту Ниду брату. Как тот и просил. Затем намекнет ему, что пора бы уже перебраться в свое поместье. В конце концов, чтобы ходить в походы с хозяином Йорингарда, необязательно жить там же, где он…

Харальд снова загреб в кулак золотистые волосы. Сванхильд, умаявшаяся за день и за вечер, спала беспробудным сном.

Мне самому грозит зелье из яда родителя, холодно подумал Харальд. А вот Сванхильд — что угодно, от яда до ножа.

Ему вдруг вспомнились слова Рагнхильд о том, что еду, которую приносят или накладывают в миску рабыни на кухне, отравить легко. Но еду в общем котле — трудно.

Значит, придется самому ходить на кухню за едой для себя. Чтобы не подлили зелья.