Жена Берсерка

Лучше заранее прикрыть лазейку для возможного предателя.

Но следует подумать и о Сванхильд. Будет лучше, если она начнет делить хлеб и эль с ним, а не с невестками. Невзирая на то, что люди начнут шушукаться. Хорошо, что они женаты всего девять дней. Молодая жена, дело понятное…

До этого он имел дело лишь с родителем — но Ермунгард не столько воевал, сколько пытался заманить его к себе. И разум у Мирового Змеябыл затуманен. Серьезным противником он не являлся.

Светлые боги дело другое. Единственный выход…

Харальд опять подцепил пригоршней пряди девчонки.

Единственный выход — найти тех, или того, кто участвовал в дикой охоте Тора. И убить.

Если это кто-то из округи, то эти люди рано или поздно попытаются добраться до него. Возможно, не сами. Возможно, через рабов, которые выходят каждый день из крепости. За дровами, за водой…

А вот если это кто-то из крепости, тогда все проще. Надо будет узнать, кого в Йорингарде не было прошлой ночью.

Мысли текли все медленнее и медленнее, и Харальд наконец скользнул ниже, устраиваясь рядом с девчонкой. Уснул.

Просыпалась Забава медленно, тяжело — от того, что кто-то тряс за плечо. С трудом подняла веки, заморгала…

И разглядела Харальда, склонившегося над ней. Уже одетого, хоть и без плаща.

Она торопливо приподнялась на локте, потерла одной ладонью глаза. Со стыдом вспомнила, что ночью так и не встала, не надела рубаху — и сейчас лежит под покрывалом голая.

— Сванхильд, я хочу с тобой поговорить, — негромко объявил Харальд.

И выпрямился, отпустив ее плечо.

Она тут же села, натягивая покрывало к подбородку. Опустила на пол ноги, попросила:

— Отвернись, я оденусь.

Но Харальд качнул головой.

— Не вставай. Твое утро еще не наступило. Снаружи пока что темно.

Он сел рядом с ней на кровать — доски, укрытые в несколько рядов сшитыми овчинами, а сверху еще парой покрывал, заскрипели.

— Сванхильд. То, что я сейчас скажу, ты не расскажешь никому.

Забава поспешно кивнула, пробормотала:

И замерла. Уж больно серьезно смотрел на нее Харальд. Что-то случилось…

— Обедать с Тюрой и Гудню ты больше не будешь, — медленно сказал он. — Утром я буду приносить для тебя еду в опочивальню. Когда придет время обеда, пошлю за тобой кого-нибудь, чтобы тебя привели сюда. И вечером ты разделишь со мной хлеб и эль здесь же, в опочивальне.

У Забавы от удивления даже дрема прошла.