Жена для Полоза

Какие-то письмена угадывались на нем, или может быть, то были следы, оставленные доисторическими улитками. Украшение казалось очень древним и как будто излучало волны силы.

Оля невольно сглотнула, глядя на кулон, и нахмурилась.

Ночью Саша опять носил ее к тому камню голую. Она помнила это как полусон — полуявь. И золотое свечение, и собственные странные чувства. А теперь даже не знала, что сказать. Слишком все это ассоциировалось с теми ощущениями.

У-Лэншшш тоже был серьезен и немногословен. Велел девушками, чтобы немедля начали готовить невесту, некоторое время пристально смотрел ей в глаза, словно хотел что-то сказать, а потом вышел.

И ведь она знала, куда он ушел. Готовить Алтын. Иногда Оля пыталась представить, о чем У-Лэншшш говорит с этой гордой высокомерной красавицей, но потом бросила эту затею, посчитав недостойной. Если он так поступает, значит, так нужно.

Прислужницы и Алише, которая с самого Олиного пробуждения была там, намывали ее в разных водах и растирали тем умопомрачительно пахнущим маслом.

Пели о любви, о счастье. О том, что возлюбленный томится, ждет свою невесту там, где опаловый сумрак и изумрудная трава.

Пели, а у нее сводило горло, слезы подступали к глазам. Сердце рвалось от волнения и неизвестности. Тревожно, и такое чувство, что она ступает в тоннель, а света пока не видно. И надо идти, надо обязательно, иначе никак.

Ради этого стоило жить. Она заставила себя собраться и успокоить волнение.

— А других невест так же оденут? — спросила, пока ее обряжали в этот странный наряд.

Если уж надо до конца сохранить «полное инкогнито», логично было бы всех невест одеть в одинаковые наряды. Прислужницы замялись, не зная, что сказать, ответила Алише:

— Нет, у каждой девушки будет свой наряд.

Оля поморщилась и пожала плечами, глядя на сомнительную длинную жилетку с разрезами и этот фартук. Получается, ей одной такое непотребство? Да еще и без белья. Хорошо, хоть сандалии выдали. Вечно У-Лэншшш придумывает для нее что-то такое, что потом на нее все глазеют.

Однако, когда ее в этот странный наряд обрядили, вышло на удивление элегантно и вполне благопристойно. Как будто нижнее облегающее платье и сверху безрукая накидка. Ей шло.

— Ой, е? — засмеялась Алише, глядя, как она вертится перед зеркалом. — Вот видишь, как хорошо, а ты сомневалась.

И правда. Ольга выдохнула от облегчения и невольно покраснела от удовольствия.