И каким чудом она вырастила двух нормальных сыновей?
У машины Крамер первой усаживает Елену и, захлопнув заднюю дверь, прежде, чем открыть мне переднюю, насмешливо спрашивает:
— Ты готова посмотреть мой и свой будущий дом? Нам нужно выбрать стену, которую сделаем зеркальной.
Глава 4
— Зачем ты меня сюда привез! — скандалю я.
После того, как мы высаживаем Елену перед воротами дома Раевских, Крамер, не обращая внимания на мои протесты, едет к своему дому.
И вот уже минут десять, как у нас продолжается бессмысленный диалог.
— Я же сказал, что мы едем ко мне."
"— Ты это сказал Елене, и я понятия не имею, зачем ты так сделал!
— Что тебя удивляет?
— Меня удивляет, что ты не поинтересовался моим мнением! — киплю я.
— Зачем мне им интересоваться, если я и так знаю, что ты будешь против? — изумляется Крамер. — Ты вообще собираешься выходить из машины?
Именно. Я артачусь и не покидаю салон, хотя мы уже давно стоит возле дома.
— Нет, только после того, как ты отвезешь меня домой.
— Ведешь себя как истеричка, — морщится он.
— Ты же сама хотела познакомиться поближе.
— Не поближе, а обсудить границы!
— Ну так иди и посмотри на свои будущие границы, — злится Крамер, но отчего-то продолжает настаивать. — Напоминаю, тебе тут жить. Есть какая-то разница, завтра ты посмотришь или сейчас?
Я бы очень хотела проявить твердость и несгибаемость, но есть одно маленькое «но». Еще на подъезде к дому Елены я понимаю, что мне очень нужно по-маленькому. И все то время, что я препираюсь с Крамером, я оцениваю, довезу ли я до дома свой ценный груз.
По всему выходит, что нет.
И теперь круг замыкается. Я так рьяно отказываюсь зайти внутрь, что, если вдруг я рысью побегу в дом, это будет очень стремно. Признаваться, что мне приспичило, я тоже не собираюсь. Понимаю, что это детский сад, но ничего поделать с собой не могу. Мне неловко. А продолжать настаивать на немедленном отъезде — вообще плохая идея. Иначе я бы давно уже вызвала такси.
Простой и очевидный выход из положения я отвергаю, а найти другой способ решить мою проблему напоминает безуспешную попытку натянуть сову на глобус.
Я все больше злюсь на Крамера, но, так и не придумав, как сохранить гордость, я стряпаю выражение лица «Ой, все!» и выхожу из машины, звучно хлопнув дверцей напоследок.
Тимур театральным жестом воздевает руки к вечернему небу.
— Я сейчас вспомнил, почему до сих пор не женат.
— Потому что женщины отказываются переступать порог твоего дома? — спрашиваю язвительно.
