И только когда инстинкт берет верх, и бедра сами толкаются навстречу пальцам, Крамер жестко готовит мою дырочку тремя пальцами, но меня уже все устраивает.
Сквозь поволоку в глазах я вижу, как он подтягивается на руках и устраивается между моих ног. Головка скользит по складочкам вверх-вниз, чуть раздвигая их.
— Тимур, — в моем голосе уже слышна мольба.
— Подожди. Я сейчас сгоняю за вибратором. Ты же говорила он лучше.
— Что? — я луплю его по предплечью. — Если ты сейчас же войдешь в меня, я тебя убью! Или хуже! Брошу у алтаря!
Нашел время, когда припомнить.
— Повинуюсь, — смеется Крамер и нежно целует меня в губы.
Его нежности хватает на три секунды, а потом его язык вторгается мне в рот, а внизу Тимур один резким толчком насаживает меня на член.
С этого момента я больше не принадлежу себе. Мы одно целое.
Я все растворяюсь в его персональном ритме: три коротких толчка, один длинный. Это азбука морзе, понятная моему телу, отвечающему Тимуру пульсацией киски. И когда я с нескромным криком взлетаю на вершину, Крамер не останавливается.
— Детка, ты раскаялась недостаточно.
Крамер обрезанный, вспоминаю я. У меня впереди долгая сладкая ночь.
Глава 23
Раз за разом, все ускоряясь, Тимур погружается в мою сжавшуюся пещерку. И чуть погодя сквозь тающую негу что-то внутри меня снова начинает откликаться будто электрическими микро разрядами там, где Крамер укрепляет свои позиции. Когда он толкается в меня, за буравящей головкой словно тянется след из лопающихся пузырьков шампанского, заставляя меня подрагивать и покрываться мурашками.
Тимур совершенно точно знает, что делает."
"О, из него и впрямь вышел бы толковый секретарь.
Толковый и беспощадный.
— Тимур, — срывается с моих губ его имя, когда он начинает в такт толчкам посасывать напряженные вершинки, и в моем теле словно активируется треугольник из огненных нитей, завязанных в узел, жгущий меня внизу живота.
Эти нити натягиваются все сильнее, дыхание перехватывает, это уже не томление, это жажда. А тело, недавно получившее разрядку, не спешит освободиться еще раз, а только продолжает жажду усиливать.
Оторвавшись от моей груди, Крамер приподнимается на руках и, оставаясь во мне, любуется делом рук своих.
— Тимур, — жалобно поскуливаю я, потому что он остановился.
— Линда, — он выскальзывает из меня на пару сантиметров и снова возвращается легким дразнящим намеком. — Скажи мне, ты осознала, что зря сбегала раз за разом?
И еще один легкий толчок, бесящий своей сдержанностью.
