Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Холод, проникший через открытую дверь, вцепился в голые ноги, заклубился пар и стекло запотело. Я видела только, как по обочине мечутся тени.

Еще удар в лицо – на снег упал пистолет. Кто-то грязно выругался и голос так исказила злость, что я с трудом узнала собственного мужа. Ему около секунды понадобилось, чтобы собраться после нескольких сильных ударов, но от следующего он закрылся. Все решало, кто первым доберется до оружия.

Я привстала и выдохнула в стекло, ладонями оставив на запотевшем окне отпечатки.

Его шатало.

Он долго нес меня на руках, обморозил руки – я знаю, какими непослушными становятся от холода пальцы. Они перестают тебе подчиняться – даже согнуть не можешь. Или удержать пистолет.

Еще удар, Эмиль успел поставить блок. Я наблюдала за схваткой, не дыша, понимая, что в любую минуту может прийти подмога, и он проиграет. Он бросился вперед, падая на колени, но не успел схватить оружие. Лысый выбрал рукопашную и пнул пистолет: оружие по насту унесло под машину. Следующий удар коленом выбил изо рта Эмиля фонтанчик крови и мой муж мешком упал на снег.

Вокруг головы заклубилось дыхание, он заворочался, приподнимаясь на руках, но удары вновь бросили его на снег. Ему не давали подняться. Каждый удар будет лишать его сил, пока Эмиль не перестанет вставать. А если потеряет сознание – и добивать не придется, его бросят замерзать.

– Не трогайте его! Умоляю!

Я расхныкалась, глотая соленый пар. Снова мучительная схватка. Кому молиться, чтобы помощь пришла? Андрей мог мне померещиться, тогда не на кого рассчитывать.

– Не надо! – когда схватка ослабла, я бросилась на стекло. – Эмиль!

Еще удар и моего мужа отбросило за машину. Лысый тоже обошел джип и попал в обзор фар: выражение превосходства и мерзкую улыбку хотелось стереть с его лица. Он смотрел вниз – на упавшего Эмиля. В дрожащем свете я увидела, как мой муж пытается встать, уцепившись за бампер, а тот с усмешкой наблюдает.

Эмиль слышал мои крики через открытую дверь. Мне нужно в больницу и он понимал, что между ним и моей жизнью, а может и жизнью нашего малыша, стоит этот лысый.

Он приподнял над капотом голову и я поймала упрямый взгляд серых глаз, полных спокойного бешенства. Из окровавленного рта вырывался пар – Эмиль часто дышал, словно перед рывком. Плечи напряглись, он сгорбился и, понимая, что противник выносливее и тянуть нельзя, кинулся на него. В лунном свете мелькнуло лезвие. Эмиль ударил его в шею без замаха – ужалил, как оса, и бросил на капот.