Я выгнулась, сжимая его плечи, а он опустил ладонь мне на горло, не сдавливая, а удерживая мое лицо так, чтоб видеть его, не давая запрокидывать голову. Закричала при следующем толчке уже вместе с ним. Ощутила, как сильно сжимает ладонями мои груди, как мнет бедра и безжалостно толкается внутри. Быстро, хаотично, по сумасшедшему. Будто не было всю ночь секса, будто не кончали оба как ненормальные. И сейчас как два голодных зверя впившихся в друг друга, целующихся до синяков на губах. Как же рвано он дышит, как сексуально низко, гортанно стонет от каждого толчка.
Оргазм ослепил сильной, острой вспышкой и следом за мной под мои судороги почувствовала, как бьет фонтаном его страсть внутри, как вцепился в мою шею зубами и дергается, кончая и прижимая меня к стенке. Немного времени, чтобы прийти в себя и отдышаться.
— Те слова, что ты мне говорила…ты их чувствуешь?
Я не переспросила какие слова. Потому что знала, о чем он. Видела этот вопрос в его глазах.
— Любовь к тебе?
Черный взгляд вспыхнул пьяным восторгом.
— Больше чем чувствую. Люблю тебя. А ты…ты чувствуешь?
И затаилась, все еще с его плотью внутри, все еще распятая им, подрагивающая после перенесенного удовольствия и перепуганная ожиданием ответа.
— Чувствую, — сказал тихо.
— Что ты чувствуешь?
Взял мою ладонь и прижал к груди, которая еще дергается ходуном.
— Здесь…Тебя.
Отнес на постель и быстрым шагом пошел к двери, застегивая на ходу штаны. Я бросилась к окну, чтобы проводить взглядом, чтобы смаковать его слова, сотрясаясь от дрожи.
От счастья. Запредельного, ослепительного. Я никогда не думала, что могу быть настолько счастливой.
Смотрела как он садится в машину, как оглядывается на окна, как захлопывается дверь.
Глава 17"
"Мои глаза были закрыты; казалось, вокруг меня сгущается мрак, и мысли бушуют во мне, словно темный и бурный прилив. Обессилев, ослабев, без воли, я, казалось, лежала на дне высохшей большой реки. Я слышала, как с гор мчится мощный поток и приближается ко мне, но у меня не было желания встать, у меня не было сил спастись от него.
Я лежала в изнеможении, призывая смерть. Одна только мысль трепетала во мне еще какой-то слабой жизнью: это было воспоминание о боге; оно жило в молчаливой молитве; ее непроизнесенные слова слабо брезжили в моем помутившемся сознании, я должна была выговорить их вслух, но не имела сил…
«Не уходи от меня, ибо горе близко и помочь мне некому».
