Я села на одинокий стул возле окна и гладила перышки Генриха, глядя в одну точку и чувствуя полное оцепенение. Ни одной мысли. Ступор и состояние шока. Слишком быстро и слишком много всего навалилось и придавило, как камнями к земле. Я словно упала и не могу встать с колен, даже поползти, меня примяло с такой силой, что мне больно даже поднять голову… и не хочется ее поднимать. Хочется лежать вот так там, внизу и не шевелиться.
Куда идти? У меня никого нет. И ничего нет. Даже банковская карта осталась в доме. Никто мне ее не отдаст.
Они скорее присвоят ее себе, как и все что плохо лежит. Цэцэг сделает все, чтобы превратить меня в пыль и удержать свое положение. Она вцепится в трон мертвой хваткой и уже не разожмет свои пальцы.
Давир принес мне стакан с водой, и я взяла его дрожащей рукой. Озарение пришло внезапно и буквально оглушила своей неизбежностью. Глаза широко распахнулись, я уронила стакан и схватила мужчину за воротник, впилась в него скрюченными пальцами.
— Найдите людей и заберите Батыра из больницы.
Слышите? Заберите его немедленно! Первое, что они сделают это попытаются его убрать! Оставьте меня и езжайте туда! Сейчас!
— Я получил приказ глаз с вас не спускать! И…тетки вряд ли осмелятся!
Но его глаза сверкали, словно он не мог поверить, что слышит это от меня. А я с такой отчётливостью поняла, что теперь жизнь деда в опасности, что казалось сердце стучит у меня в глотке."
"— Плевать! Со мной ничего не случится. Они не считают меня опасной иначе растерзали бы прямо там.
Осмелятся! Спасайте Батыра. Он не доживет до утра. Я чувствую! Он их единственная помеха на пути к цели. Идите! Быстреее! Как можно быстрее! Заберите его оттуда любой ценой!
Давир внимательно смотрел на меня, очень пристально, словно изучая, потом низко поклонился и выбежал из квартиры. Я закрылась на несколько замков и дрожа прошла на кухню. Меня морозило, несмотря на тепло. Нагрела чайник и заварила себе чай. Это единственное, что нашла в доме Зимбаги. Прошла с ним в комнату и включила телевизор.
На одном из местных каналов говорили о похоронах Хана. Показывали запись с камер на трасе. Снова и снова я видела фигуру моего мужа, как он оттаскивает от машины деда, потом возвращается обратно и …взрыв. Пламя подскакивает выше деревьев и сжигает всю вокруг с такой адской скоростью, что обугленные куски стволов падают вниз горящими головешками. И внутри меня творится точно такой же ад. Это я горю. Горит моя плоть, мясо, кости, мое сердце и моя душа.
