Я его обожал, и он казался мне невероятно красивым. Но когда я играл с ним и со своими двоюродными сестрами они убегали от пса и кричали, что он урод. Даже бросали в него камни. Я забирал щенка, плакал, нес его к маме и говорил: «Как они так могут, мам, он же такой красивый, посмотри. Неужели ты не видишь?» а она гладила меня по голове и отвечала…Она сказала слова, которые я только что вспомнил: «Красота, сынок, в глазах смотрящего. Ты его любишь и поэтому он для тебя самый красивый». Понимаешь…о чем я?
Конечно я понимала, сильнее прижалась к Хану и тихо спросила.
— Что с ней случилось? С твоей мамой?
— Ее забил до смерти мой отчим.
Когда он это произнес я хотела вскинуться, но Хан удержал меня насильно, вжимая в себя и не давая пошевелиться.
— Она заперла меня в комнате, и я слышал, как он бьет ее, а она кричит. Слышал и не мог ничего сделать. И когда меня выпустили…она была уже мертва.
— Это ужасно, это так ужасно. Мне жаль. Безумно жаль твою маму. Но в этом нет твоей вины.
Но он сейчас меня не слышал, словно говорил сам с собой.
— Это не так ужасно, насколько ужасно то, что мой отец, он же мой родной дядя насиловал свою сестру… и чтобы скрыть позор дед отдал ее замуж за зверя, который убил ее….Отдал и ни разу не защитил. Теперь ты понимаешь какая кровь течет во мне? Понимаешь, что я урод и чудовище, понимаешь, что от такого рожать нельзя?
Тряхнул и заставил смотреть себе в глаза.
— Нет… не понимаю и никогда не пойму.
— Зря! Должна понимать. — отстранился от меня, и я словно почувствовала, как между нами опять растет стена.
— Нам пора. Мы опоздаем.
***"
"Прием был организован в честь какого-то спортивного фонда для пострадавших от серьезных травм спортсменов. Он проходил в круглом золотом здании, имитирующем луну с кратерами-окнами. Я впервые в жизни попала в такое место и теперь судорожно цеплялась за руку Хана. Здесь все были одеты так, будто только что дефилировали по красной дорожке или позировали для журналов. Всюду сновали официанты с подносами, играла классическая живая музыка и на несколько мгновений увлеклась, рассматривая дирижёра, который страстно размахивал руками и своей палочкой и играл завораживающий вальс Хачатуряна из Маскарада*1.
От наслаждения музыкой и ее величественной красоты у меня по коже прошла волна мурашек. Последний раз я наслаждалась живой музыкой, когда занималась балетом и сейчас мне казалось, что это было так давно.
— Что такое? — Хан сжал мою руку. И я обернулась к нему.
