Такому огромному в черном костюме с заглаженными назад волосами.
— Музыка…она так прекрасна.
— Ты…, - наклонился к моему уху, — ты прекрасна.
Покраснела и повернулась к нему, улыбаясь.
— А теперь необъективен ты.
— Неет, птичка…я, увы, объективен иначе все эти особи мужского пола не сворачивали бы головы тебе вслед.
— Они все еще зрячие?
Усмехнулся.
— О, да, они пока еще зрячие. Но ты угадала ход моих мыслей.
— Какой ты кровожадный.
— Нет…я жадный. Никто и никогда не будет иметь права смотреть на тебя так, как я смотрю.
Потому что ты моя.
— Пусть смотрят. Какая разница? Ведь главное на кого смотрю я. А я смотрю только на тебя.
— И откуда эта музыка, которая вызвала мурашки на твоей коже?
— Из драмы Лермонтова «Маскарад».
— О чем эта драма? — а сам наклонился и поцеловал мочку моего уха.
— О муже, который заподозрил свою жену в измене и отравил ее.
— Чем отравил?
— Мороженым.
— А она изменяла?
— Нет… — я даже не понимала, что отвечаю ему, потому что я начала дрожать от прикосновения его губ к моему уху и мне до боли захотелось уехать с ним вместе домой.
— Зачем травить… я бы просто свернул твою тонкую шею, — и слегка сдавил мое горло ладонью.
— Увези меня отсюда, — прошептала и подняла на него пьяные глаза, в ответ его глаза стали черными, как угли.
— Поговорим с нужными мне людьми и увезу. Обязательно увезу тебя и сожру. Всю. Вместе с мороженым.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Прикусил мочку, и я вздрогнула, а потом взял меня за руку.
— Идем. Сейчас самое время.
Потянул меня за руку по направлению к паре.
Немолодой мужчина поддерживал под руку черноволосую женщину в красном платье. Они рассматривали черно-белые фотографии олимпиады восьмидесятого года, когда муж подвел меня к ним и поздоровался на монгольском. Мужчина обернулся и приподнял одну бровь, а женщина, стоящая рядом с ним, скривила ярко-красные губы и презрительно прищурилась. Мне показалось, что я ее где-то видела.
— Рад встрече, Алмазбек.
— Вы кто?
— Я организатор этого приема.
— О, господин Дугур-Намаев? Я знаком с вашим дедом, а вас раньше не видел.
Простите за оплошность.
— Ничего страшного. Я раньше не занимался этим бизнесом.
— А чем вы занимались? — спросила женщина в красном.
— Это моя жена — Сунгар. Познакомься, любимая — это внук Батыра Дугур-Намаева с которым я должен был встретиться на следующей неделе и обговорить возможность сделки.
Она мне не нравилась. Ее взгляд обращенный на Хана был каким-то…каким-то острым, пронзительным. Я бы сказала ядовитым.
