— Да, дед хотел с вами обговорить некоторые детали бизнеса.
— Какого бизнеса? — заговорила Сунгар, — Он хотел предложить мне купить вас в мою коллекцию бойцов?
Улыбка исчезла с лица Хана, и он обернулся к женщине, а она продолжила, не обращая внимание на застывший взгляд своего мужа:
— Дорогой, я готова заплатить целое состояние лишь бы он, — кивнула с пренебрежением на Тамерлана, — согласился драться в моем отряде. Спроси у него сколько он хочет за бой. Я заплачу любые деньги.
Я услышала, как заскрипели челюсти моего мужа, и он слегка наклонил голову, глядя исподлобья на жену Алмазбека.
___
*1 — Вальс Хачатуряна к драме М.Ю. Лермонтова Маскарад.
Глава 16
Смотреть на него доставляло мне глубокую радость — волнующую и вместе с тем мучительную, драгоценную, как золото без примеси, но таящую в себе острую боль. Удовольствие, подобное тому, какое должен испытывать погибающий от жажды человек, который знает, что колодец, к которому он подполз, отравлен, но все же пьет божественную влагу жадными глотками.
Шарлотта Бронте
— Я буду драться за тебя только тогда, когда ты станцуешь для меня стриптиз, но при этом твои сиськи не будут так обвисать, задница станет чуть поменьше, а вставные зубы не будут блестеть лакированной эмалью, старая сука!"
"Это звучало так зловеще, что даже у меня застучали зубы. Я испугалась. Лицо Хана стало звериным, заострились все черты, и он напоминал мне ощетинившегося зверя перед смертельным прыжком.
— Ты…ты…ты! — глаза Алмазбека не просто округлились они выпучились и вылезли из орбит, он кинулся к Тамерлану, но тот отшвырнул его с такой силой, что он вылетел к столам и прокатился по мраморному полу.
На Хана набросились охранники, но он размел их как надоедливую мошкару. Двинулся к женщине, которая отступала назад и трусливо оглядывалась по сторонам. Она думала, что ее статус и высокое положение ее мужа позволяют говорить все что вздумается, но это никогда бы не сработало с Ханом. Ему плевать кто перед ним, его не волнуют должности, чины, количество нулей на банковских счетах.
И сейчас я видела необратимость в его взгляде. Он кажется мог размазать по стенке и эту женщину.
— Тамерлан, не надо, — я повисла у него на руке, пытаясь остановить это торнадо до того, как разрушения будут несовместимы с жизнью. Думала он и меня отшвырнет, но Хан остановился. Тяжело дыша смотрел на Сунгар, сжимая кулаки.
— Твои воины бездарные, жирные туши, которых тренировали тупые, ленивые свиньи.
