- Мальчик что-то рассказал?
- Рассказал. Еще как рассказал, Коля. То ли партизан из него никакой, то ли… собственные интересы? Абсурд какой-то. Я ничего не понимаю, Коль.
Я потер губы пальцами, уставившись в окно. Аэропорт. Один шаг, и я в самолете.
Должен был быть.
- Летим в Калининград, - скомандовал я, - сейчас же.
- Это самоубийство, Эмин Булатович.
- Самоубийство – скрывать от меня ребенка. Вот, что самоубийство, Коля.
Через два часа мы приземлились в Калининграде. Только я, Коля и сумка металла. В моем взвинченном состоянии это очень много.
Больше, чем людей Алиева.
Еще некоторое время заняла дорога. Дорога, изматывающие мысли, адская головная боль. И еще одна боль, прожигающая сердце.
Смогла же ты залезть туда, Диана. Вставить нож в сердце и повертеть им во мне умудрилась. Я никогда не сомневался в тебе, девочка. Ты смогла все и даже это – убить, но оставить в живых.
У тебя не может быть детей от другого, маленькая. Ты ни с кем не была – сама мне в этом призналась, помнишь? Помнишь. Скажешь, что солгала? Ты можешь.
Ты, но не твое тело, которое отзывалось на мои ласки как девственное.
Твое счастье, если все это окажется совпадением.
Твое счастье, маленькая.
Иначе я затащу тебя в ад.
- Ребенок знает меня, - я тяжело вздохнул, - поэтому шел на контакт. Он хотел, чтобы я приехал. Город назвал. Понимаешь, Коля?
- Она учится. Это невозможно, Эмин Булатович. Дважды в год уезжать в Питер, работать, иметь ребенка и ни копейки из денег Анархиста не брать - это за гранью реального.
Коля замолчал, а затем чертыхнулся.
- Чего, Коля?
- Только миллион брала. Четыре года назад. Вспомните, я тогда приносил вам отчет о снятии крупной суммы денег, но вы тогда ничего и слышать о Диане не хотели.
Я помнил то время – прошло полгода с тех пор, как я отпустил ее. Меня уносило тогда серьезно. Переклинило – даже имени произносить ее не разрешал. Под запретом было. Табу.
Теперь всплывает все на поверхность. Всплывает и аукается мне втройне.
Твою мать.
- На хрена ей миллион понадобился?
Я сцепил челюсти, не видя ничего перед собой.
Только детский голос. Мальчик. И Диана. Маленькая лгунья. Моя любимая девочка.
- На роды. На поддельные документы, - перечислял Коля, - на поддельную прописку. Для оформления ребенка на других родителей. Только так она могла скрыть ребенка.
Коля чертыхается и гонит быстрее. Превышает. Понимает, что накосячил. Крупно и непозволительно.
- Эмин Булатович…
- Молчи, Коля. Я не в настроении.
Не в настроении – мягко сказано.
