Жена князя Луны

В итоге моего отца мягко пожурили в приемной, а после он вернулся домой и убил свою жену. Я ушел в пещеру и стал жрецом, род моего отца прервался. А все потому, что раньше жены Князей помогали делами, пока однажды кто-то не принес из Империи отвратительную поговорку.

– Поговорку? – удивился Кавиш.

– Сор из избы не выносят, – Илуор криво улыбнулся, – и за закрытыми дверьми разверзся человеческий ад. Мы были сильны своими родственными связями, мы были сильны благодаря тем цепям, что когда-то сковали оборотней в единой целое.

Мы потеряли свою прошлую силу и не нашли ничего взамен. Значит, мы должны замкнуть круг и начать заново. А вот и каменный мешок.

Небольшой серый квадрат с узкими окнами-бойницами – именно так выглядела тюрьма в Сером Доле. Ее прозвали «каменным мешком» из-за тесных и неудобных камер. И из-за заклятий, сокрытых в стенах, – ни один оборотень не мог перекинуться в свой второй облик. В каком виде ты попал в тюрьму, в том виде и останешься на весь период заключения.

– Начнем, – хищно усмехнулся Отец-Ворон.

 – Ты сможешь выглядеть достаточно взволнованным, мой князь?

– Смогу, – не менее хищно оскалился Илуор.

Кавиш нервно поежился – ему, слабейшему из оборотней, было ужасно некомфортно находиться рядом с настолько сильными сородичами. Но долг заставлял его оставаться рядом, действовать, невзирая на собственные страхи и желания.

Арфель Льефф-Энтан

Устало вздохнув, Арфель потерла ладони друг об друга – она постепенно начинала чувствовать холод. Это пугало травницу, потому что, во-первых, она все-таки присутствовала в этом странном месте в виде духа, а во-вторых, она мерзла как-то очень странно – изнутри.

Как будто внутри нее поселился ледяной комок и теперь она постепенно, от сердца к коже, пропитывается смертным холодом.

Сжав-разжав кулак, Арфель внезапно ахнула. Но не оттого, что согрелась, а оттого, что осознала, что именно ее настораживало в диалоге. Неизвестно, что повлияло на ее память, но она до боли четко вспомнила свой ночной разговор с Илуором.

« – Я был так заворожен тобой, что сразу не понял, чьей ты крови», – эта фраза рефреном звучала в голове леди Льефф-Энтан. И холод, смертный холод, сменился яркой, зажигательной злостью. Лгут стародревние твари.

– Арфель? Ты слышишь меня? – Тиарис подалась вперед, пытаясь привлечь внимание травницы.

Подняв глаза на Первую Лунную Княгиню, Арфель жестко произнесла:

– Вы заблуждаетесь или сознательно лжете? Полагаю, вы скажете, что ошиблись.