Жена князя Луны

Здесь отдыхают души оборотней, прежде чем пойти на новое рождение, – с улыбкой пояснил Армер. – В человеческом понимании нас можно назвать служителями мира смерти. В том и беда, Арфель, что без жриц только самые сильные души могут найти дорогу в Серый Дол. У нас в некотором смысле перенаселение.

– Значит, вы можете выдернуть сюда того оборотня, что присматривал за моей матерью? Допросить его – и вот они, ответы на вопросы, – предположила Арфель.

За столом воцарилось ошеломленное молчание, которое нарушил хохот Саргрейва:

– Первая и непревзойденная Лунная Княгиня, Первый Князь Луны, освободитель и спаситель! Второй, третий, четвертый и так до меня, до седьмого Князя, – достойнейшие из достойнейших оборотней, прожившие долгие жизни.

Умнейшие. А самая толковая мысль пришла в голову девчушке, которой хорошо, если четверть века исполнилась.

– Не исполнилась, – сухо уведомила оборотня Арфель. – Не надо делать меня старше, чем я есть. Годы и без этого пролетят быстро.

– Кошмар, – вздохнула Тиарис и обратилась к Седьмому Князю: – Твой ворон сможет найти того оборотня?

– Сдохнет, но сделает, – ухмыльнулся Саргрейв.

 – Давай, Вор.

Ворон, едва успевший из тумана вновь стать птицей, каркнул, недовольно посмотрел на своего хозяина и исчез.

– В Долину ты пойдешь с Саргрейвом, – виновато произнесла Тиарис. – Я человек, и мне нет туда хода.

Арфель кивнула и тихо вздохнула: значит, часть правды в словах оборотней есть.

""Но ведь оборотнем могла быть только моя мама"", – подумала Арфель и поспешила это озвучить:

– Значит, оборотнем была моя мама.

– Она бы хоть раз обернулась за время твоего детства, – покачал головой Первый Князь. – Ты думаешь, что способности пришли к тебе от нее?

Вначале леди Льефф-Энтан не поняла, почему Армер пытается с ней поспорить. Но после подумала, что он может и не знать имперские законы.

– Другие варианты будут неправдоподобны. Если от мамы перешел не дар, а кровь Императора, то человек, который, предположительно, мой отец, взял в жены близкую родственницу. А это недопустимо, за это могут казнить даже Императора.

В нашей истории были инциденты, – Арфель передернулась, – кровосмешение – грех, за который отвечают все, вне зависимости от длины родословной и глубины кошелька.

– Но если брак был лишь формальностью? – заинтересовалась Тиарис, но леди Льефф-Энтан покачала головой:

– Никаких, абсолютно никаких отговорок. Это, пожалуй, единственный не дающий осечек закон. Жестокий закон, ведь вместе с кровосмесителями казнят и детей.