— Их не трогали, — объяснил Олег, заметив мой недоуменный взгляд, — пока.
— Кто вы, что вам нужно, — завизжал один из подонков.
Не говоря ни слова, кивнула одному из охранников, я вообще в последнее время нервная и звуки громкие не переношу, пара выбитых зубов немного остудит его пыл. В их положении вообще не стоило рот раскрывать, я ведь и пристрелить могу ненароком, говорю же, нервная стала.
— Тоже будешь орать? — поинтересовалась у второго, пока первый плевался кровью, тот предусмотрительно замотал головой.
«Понятливый, смотри-ка»
— Что вам от нас нужно? — тихо спросил он, — это какая-то ошибка, мы ничего не сделали, вы нас с кем-то путаете.
— Ошибка? — усмехнулась я, — то есть совсем ничего не сделали?
— Ничего, — подал голос первый.
Десять лет прошло, они уже и лица ее не помнят наверняка, твари, ну ничего, я напомню.
— Ну тогда вспоминаем, — вздохнула я, усаживаясь на заранее приготовленный стул, — красивая, молодая женщина из квартиры номер двадцать пять, выпала из окна собственной квартиры десять лет назад, ну что, припоминаем?
Вот тут до ублюдков дошло, последняя надежда на то, что их с кем-то перепутали таяла на глазах, на лицах застыл неприкрытый ужас, понимают подонки, что пришел час расплаты.
Ведь совсем пацанами были тогда, судя по их виду им сейчас не больше тридцати, ровесниками моими были, а уже тогда вся ублюдская сущность наружу вылезла.
— Вижу вспомнили, — усмехнулась я.
— Кто вы? — повторил вопрос тот, что посмелее.
— Я? — выгнула бровь, — я та, кто хочет, чтобы правосудие восторжествовало и подонки, изнасиловавшие мою мать, заплатили за это сполна.
— Мы ничего не делали, — попытался оправдаться этот идиот, — мы ее не насиловали, это все Матвей, мы…
— Рот закрой, — рявкнула я.
Невероятно просто, спустя десять лет их притащили в сырой подвал, приковали к цепи, и он еще пытается выкрутиться вместо того, чтобы просить пощады.
— Ты нас за идиотов держишь? — спросила я, — вас сюда не оправдываться привезли, и твоя версия произошедшего меня не интересует, я просто хотела посмотреть на тварей, что способны взять силой беззащитную женщину, а потом выбросить ее из окна.
Медленно поднявшись со стула, и произнеся:
— Сильно не калечьте, — вышла из помещения.
Все мое ледяное спокойствие ветром сдуло, стоило мне подняться наверх, Громов вышел следом за мной.
— В твоем положении вредно нервничать, Саша, — серьезно сказал он.
Это было лишним, я и без него понимала, что вредно.
