Но много лет назад я поклялась, что лично заставлю заплатить каждого, кто причастен к смерти моих родителей. Архипов уже был на крючке, оставались Марго и Матвей. Люди Олега постоянно следили за ними и исходя из поведения родственничков, можно было сделать вывод, что они ни о чем не догадываются, пусть так и будет, пока.
— Мне нужно отдохнуть, Олег, — наконец произнесла я, — ты тоже езжай домой, с Димой Саша, ему ничего не грозит.
Попрощавшись с Громовым, направилась в нашу с Димой спальню, уже и не помню, когда в последний раз ночевала в собственной постели.
Ничего, осталось немного. Беременность, конечно, все усложнила, теперь я должна была заботиться не только о своей безопасности, но и о безопасности сына, почему — то я была уверена, что будет мальчик.
— Ничего, кроха, — обратилась я к малышу, поглаживая живот, — мы справимся.
Глава 36
Саша
Дима стремительно шел на поправку, и несмотря на все возмущения Марка, постоянно порывался встать с постели.
«Горбатого только могила исправит» — пробурчал Астахов, когда Дима в очередной раз заговорил о том, что в клинике ему делать нечего.
О том, что я встречалась с Горским ему было неизвестно, Олег молчал как партизан, полностью переложив этот разговор на мои плечи, настоящий друг, что сказать.
— Может хватит, — рявкнула я, когда Дима в очередной раз морщась от боли присел на кровати.
— Мне нечего делать в больнице, — процедил муж сквозь зубы, — я должен достать этого ублюдка.
— Этот ублюдок сам к тебе придет, — делать было нечего, откладывать разговор дальше не было смысла, этот ненормальный ведь обязательно по-своему сделает, знаем, проходили.
— Не понял? — протянул Дима.
Пришлось ему все выложить и о нашем плане, и о компромате на Горского, впрочем, как и о нашей с ним встрече. С каждым сказанным моим словом лицо Димы стремительно мрачнело, в конце концов он не выдержал."
"— Еще раз, что ты, мать твою, сделала? — взревел он, когда я в подробностях описала встречу с Горским. Хорошо, что он пока не в состоянии встать, а то получила бы я по самое не хочу.
Однако состояние его здоровья совсем не помешало ему орать на всю палату, столько матерных слов я за всю свою жизнь не слышала, а я шесть лет с Сашей жила, Демин был в бешенстве.
— Чего ты орешь, — спокойно спросила я, когда он остановился, чтобы передохнуть.
— Чего я ору? — снова завелся муж, — ты хоть понимаешь, что с тобой могли сделать?
— Ну не сделали же, — пожала плечами.
