– Кто такая Гюльнара?
– «Вешалка», Никина подружка лучшая, вместе у меня начинали. Потом Медведева на конкурсе победила и в театр подалась, а Гюльнара до сих пор бегает по «языку». Это она «ремешковое» платье сфотографировала, больше некому.
Еще минут двадцать мы обсуждали абсолютно ненужное вечернее платье, и наконец я выпорхнула наружу, купив жуткую фиолетовую кофту, всю усеянную стразами, фальшивым жемчугом и бисером. В сумочке лежал и адресочек вредной Гюльнары.
Поглядев на часы, решила ехать домой. Времени – семь.
Скорее всего манекенщица умоталась на какую-нибудь тусовку. Девиц подобного сорта лучше всего отлавливать утром, когда они отсыпаются. К тому же смертельно хочу есть, пить и курить. Но «Голуаз» закончились, а в киосках их нет.
Небо нахмурилось, кругом потемнело, и не успела я добраться до Ложкина, как с небес обрушился просто библейский ливень. Крупные капли больно барабанили по спине, пока я бежала из гаража в дом.
В холле около детской коляски стояли в задумчивости Маня и Бекас.
– В чем проблема? – спросила я.
– Да вот хотим моторчик приладить, – медленно пробормотал Бекас, – представляете, как здорово, надо только докумекать, как лучше сделать. Хочется, чтобы управлялась пультом…"
"Я вздрогнула, представив, как коляска с близнецами на бешеной скорости несется в гору, а за ней, размахивая пультом и задыхаясь, бежит старенькая няня Серафима Ивановна.
– Никаких колясок с мотором, – сказала я твердо, отгоняя свое видение.
– Ладно, – покладисто согласились «Кулибины» и побрели в кабинет.
Я пошла за ними. Вроде бы Кешка купил недавно новые детективчики, выберу какой поинтереснее. Машка с Бекасом включили компьютер, в углу тихо бормотал свои дурацкие новости телевизор.
– Давай, давай, – подбадривала Маня Бекаса, – научишься быстро на компьютере работать. Ну-ка набери – корова.
Бекас пощелкал клавиатурой.
– Нет, – заорала Машка, – ну куда ты пальцем тычешь, гляди, что набралось – карова.
– Разве неправильно? – удивился Бекас.
– Ты что, с дуба упал? – возмутилась дочь.
– Или в школу не ходил?
Повисло молчание, потом парень пробормотал:
– У меня всего три класса.
– Как это? – ахнула Маня. – Тебе родители учиться запретили?
Юноша опять помолчал, потом сказал:
– Папаню и не помню, никогда не видел, а мамка вечно пьяная ходила. Нас детей у ней пять штук погодков, всем жрать подавай. А маманя только о бутылке и думала. Купит нам батон – хавайте, детки дорогие. Я вот только до третьего класса и доучился.
