– Мои ребята проверили его со всех сторон, и он вполне годен для того, чтобы ухаживать за тобой. Уж поверь, дорогая сестра, я бы не оставил этот вопрос без внимания. Именно потому, что он прошел мою проверку, я решил познакомить тебя с ним. Он надежный, трудолюбивый, семейно ориентированный, не станет гулять от тебя направо и налево. А это самое главное…
– Он владеет психушкой! – не удержалась Гаяне. – Мне не нужен муж, повернутый на психах…
– Ашот вовсе не повернутый, – продолжил тем же деланно спокойным тоном Давид.
– К тому же частную клинику психологической помощи вряд ли можно назвать психушкой. У него лечатся многие знаменитости. Я пообщался с ним и должен заметить, что мыслит он весьма здраво. И потом, ему всего тридцать два, а его капитал весьма впечатляет…
– Он мне не нравится, Давид, – строго ответила Гаяне. – Я с ним встречаться не стану.
– Хорошо, – кивнул Давид угрюмо. – Не нравится, я понял. Но тебе не кажется, что ты уж слишком перебираешь? Тебе уже двадцать пять, Гаяне. Это неестественно – так долго оставаться не замужем.
Ты упускаешь свои золотые годы, тогда как могла бы наслаждаться жизнью.
– Мне и так хорошо, – заверила она брата. – Кстати, Давид, как же ты будешь без меня? Я же так много делаю для этого дома, за всем слежу… Без меня этот особняк разберут по кирпичикам.
Давид вдруг прищурился, строго посмотрел на сестру и процедил:
– Если ты не заметила, в этом доме с недавних пор появилась новая хозяйка.
После его слов Яна аж поперхнулась. Это он про нее? Ей верховодить этим дворцом? Пффф, да Гаяне не позволит ей и мяукнуть, не то что слугами управлять.
Вон какой грозный взгляд бросила в ее сторону.
Впрочем, оно Яне и не надо – становиться хозяйкой дома мужчины, с которым она не видит будущего. Хотя, надо признать, на какую-то секунду ей стало приятно – Давид впервые назвал ее хозяйкой своего дома.
Глава 60. Один мертвый певец
Яна не оставалась за ужином допоздна. Поев, сослалась на усталость и поспешила к себе. Давид удержал ее, взял нежно за руку, поцеловал пальцы.
Проговорил удивительно мягким, даже бархатным тоном:
– Спокойной ночи, милая.
У Яны от звука его голоса в груди сладко заныло, хотя она и постаралась не подать вида. Она кивнула бывшему мужу и пошла к себе. А пальцы еще долго грело воспоминание о прикосновении его теплых губ."
"И ведь не хотела этого поцелуя! Ни этого, ни того, что был днем. Не собиралась смягчаться, тем более прощать Давида. То, как он с ней обращался раньше, – непростительно.
