Через месяц после сообщения о беременности мы собрались на Мальдивы — именно там я хотел просить ее руки.
За неделю до вылета София устроила мне ужин при свечах.
Мы сидели друг напротив друга и обсуждали предстоящую поездку. Это был один из лучших вечеров в моей жизни. Был, пока она как бы между прочим не произнесла то, от чего я в прямом смысле окаменел.
— Я аборт сделала.
Сказала, оторвала от грозди виноградинку и аккуратно начала ее жевать.
Несколько невероятно долгих мгновений я молча пялился на нее и криво улыбался.
Происходящее казалось мне какой-то шуткой. Глупой и неуместной.
— Прости, — в конце концов еле слышно выдавил из себя, — что?
— Аборт сделала, — повторила София и заканючила: — Милый, ну это невозможно, меня зверски тошнило каждое утро! Честное слово, мне и жизнь стала не мила. К тому же там еще и не ребенок был, так, сгусток клеток.
«Сгусток клеток? Наш малыш — сгусток клеток?!»
Наверное, я сильно побледнел, потому что она вдруг сменила тон.
— Да не переживай ты так, все еще впереди.
Весь мир у наших ног, помнишь? А какой мир с младенцем в люльке? Успеем родить. Нам без него будет лучше, поверь, — мягко произнесла София, накрыв мою ладонь своей, и повторила: — У нас еще все впереди.
В тот момент до меня дошла неотвратимая истина: она ни капли не шутила.
«Без него будет лучше, без него будет лучше...» — заевшей пластинкой крутилось в голове.
Я полтора года жил с чудовищем. Брезгливо поморщился и скинул руку Софии, словно ко мне только что прикоснулась не любимая женщина, а исчадие ада.
Впрочем, на мой взгляд, им она и была.
Я почувствовал, как внутри поселилась неимоверная тяжесть, словно место сердца занял неподъемный булыжник.
— Убирайся, — тихо, но внятно процедил я, указав на дверь.
— Что? — округлила глаза София, будто не расслышала.
Однако эта тварь все услышала — побелела как полотно.
— Что слышала. Пошла вон! — уже не сдерживаясь, рявкнул я. — Чтобы духу твоего здесь не было!
Мужчины не плачут. Но тот вечер стал для меня исключением.
После этого я больше не предпринимал попыток строить отношения.
И относиться к женщинам стал так, как они того заслуживали.
— Артур, с тобой все в порядке? — раздался негромкий голос Милы, возвращая меня в реальность.
Я все еще возвышался над ней, поэтому она встала с дивана и обеспокоенно всмотрелась в мое лицо.
«Скорее без», — всплыли в голове ее последние слова.
— Что значит «без»?
— Олег предложил мне сделать аборт. Он хочет меня вернуть, но... одну.
