Даже угрозы мужа и то, что я ее отшил, отказавшись помочь, не сломили ее уверенности оставить ребенка. Моего ребенка. Невероятно!
Раздался какой-то странный звук, но слышал его только я: это на моем булыжнике внутри образовалась маленькая трещина.
В следующую секунду я подошел к Миле, взял ее лицо в ладони и твердо заявил:
— Он вас не тронет, обещаю. Ты мне веришь?
Долгие секунды она изучала мое лицо и всматривалась мне в глаза.
— Верю, — прошептала в конце концов.
Вот и отлично. Правда, что-то мне подсказывало: просто не будет.
Хотя... когда меня останавливали трудности? Не остановят и в этот раз.
Глава 40
Я нежилась под прохладными струями воды вот уже минут пятнадцать.
Смотрела, как по мне бодро стекают капельки, и мурлыкала себе под нос очередной хит, услышанный по радио. Специально встала пораньше, чтобы собраться не торопясь.
Зверски хотелось есть, но нельзя — сегодня из меня выкачают галлон крови на анализы. Никогда не любила их сдавать: нежная кожа тут же покрывалась синяками. Однако надо привыкать — в следующие несколько месяцев стану частым гостем в процедурном кабинете.
Поставила себе мысленную метку: не забыть спросить, когда меня перестанет тошнить. Честное пионерское, порой мне казалось, что лишусь всех внутренностей, — настолько сильными были приступы.
Я взяла кусок мыла с ароматом грейпфрута. Вдохнула запах: дерзкий, сочный, терпкий и свежий, и закрыла глаза от удовольствия. Как ни странно, он нисколько не усиливал тошноту, наоборот, бодрил и притуплял приступ.
Нюхала бы и нюхала.
Пока намыливала тело, прокручивала в голове позавчерашний разговор с Арчи.
Как показала практика, гуру — это одно, а настоящая жизнь — совсем другое.
Когда Артур сообщил, где Олег спрятал жучок, низ живота мгновенно свело в животном страхе. Столь изощренно спрятанная прослушка явственно намекала: Ремезов пойдет на все ради цели.
И сама я могу ему противопоставить приблизительно... ничего.
В общем, послушала сердце, плюнула на советы гуру и выбрала вариант довериться Артуру.
В конце концов, это же его ребенок, верно?
Кстати, теперь я не понимала, как вообще могла предположить, что он хотел забрать у меня малыша. У страха глаза велики, как говорится.
Но тогда я застыла, забыв, как дышать. Сердце заколотилось в горле, и я заругалась на себя: как вообще, дурища этакая, могла придумать себе какие-то чувства со стороны Артура. Вдруг ему и правда только мой ребенок и нужен, а меня потом пнет с высокой горы, чтобы быстрее летела.
