— Однако ты решила оставить ребенка?
Она кивнула."
"— Подожди, — вдруг дошло до меня, — ты же не могла быть уверена, что я его признаю. И все равно решила оставить?
— Конечно! — ни капли не сомневаясь, воскликнула Мила. — Это же мой ребенок, и ничто на свете не заставит меня от него отказаться.
Понятия не имею, что с ней произошло в следующее мгновение. Она резко отпрянула от меня, нахмурилась и подозрительно побледнела.
— Артур, ты... ты же не... не думаешь его забрать?
Ее лицо вмиг изменилось, стало более жестким.
Она, словно львица, встала на защиту своего детеныша, хотя я и не думал нападать.
— Тише, тише, — поднял я ладони, — ты чего? Мне и в голову не приходило предлагать тебе отказываться от малыша.
Мила недоверчиво на меня уставилась. Видимо, что-то в моем лице все же убедило ее: не вру. Она опустила плечи и немного расслабилась, выдохнула.
— Спасибо, — произнесла чуть слышно, но я услышал.
И это было больше, чем просто «спасибо».
Мила тем временем поежилась, обняла руками плечи и, отвернувшись, произнесла куда-то в сторону:
— Артур, я боюсь его.
— Кого?
— Олега. В день развода он дал понять, что ребенок ему сильно мешает. Он, как оказалось, вообще не хочет детей. Никогда! — В ее голосе сквозили обида и боль. — Он прямо угрожал, Артур. Мне кажется, словами он не ограничится.
«Тебе не кажется», — хмыкнул я про себя, мысленно соединив все, что знал. Теперь и не сомневался: следившего за Милой парня нанял тоже Ремезов. И явно не ради защиты, как сделал я.
Однако озвучивать мысли не стал.
— Где был жучок? — поинтересовалась она.
Я решил не скрывать правды — какой в этом смысл?
— В ножной педали твоей машинки.
— О-о-о, — округлила глаза Мила и замолчала. Опустила взгляд и начала рассматривать ногти на руке.
Нахмурилась, нервно покусала губу, как будто сомневаясь в чем-то.
А потом решилась, повернулась ко мне, вздернула подбородок и быстро заговорила:
— Я расскажу тебе все, что знаю о бывшем муже, отвечу на любые твои вопросы, если пообещаешь защитить малыша от него.
Уверена, Олег уже в курсе, что я у тебя. И не остановится. Артур, мой ребенок — дороже всего на свете, и я не представляю, как буду жить, если его потеряю.
Я смотрел в ее светлые глаза, подернутые влагой, и чувствовал: она действительно хотела этого малыша и боялась его потерять. Несмотря на то, что жила в ужасных условиях, лишившись привычного достатка, на то, что жила на три копейки, и на то, что шансы найти работу в ее положении были минимальны.
