Кстати, с чего это ты вдруг встала к печи? Ты же никогда это не любила. И как тебе пришло в голову, что жесткую фавероль можно приготовить так мягко и сочно? Что за рецепт? Я в нетерпении узнать этот секрет, — выгнул бровь я.
— О, пусть он останется тайной. У каждой женщины должна быть маленькая тайна, иначе неинтересно, — хихикнула Амара и зачем-то покрутила на мизинце кольцо с жемчужиной, которое на моей памяти не снимала вообще никогда. — Я теперь решила пробовать себя в кулинарии и поражать тебя новыми блюдами.
Сегодня я сделала тебе десерт, Грэм. Ты обязательно должен попробовать. Тебе понравится, обещаю.
А дальше… Дальше я просто потерял дар речи.
Амара сбросила халат, под которым на ней ничего не было, и обнаженная улеглась на мой стол, прямо на разложенные карты и документы.
Ухватив, как ей казалось, изящным жестом кусок прямо с блюда, положила на свой живот и размазала жидкий жирный крем вместе с бисквитом, кусок которого шмякнулся прямо на одну из моих старинных и особо ценных карт.
— Попробуйте, адмирал, — улыбнулась женщина. — Это очень вкусно.
Во-первых, я терпеть не могу сладкое.
Куску торта я предпочту хорошо приготовленное мясо.
А во-вторых, она хотела, чтобы я ел эту размазню прямо с нее…
Ньерд его знает, может быть, в другой момент предложенное ей развлечение меня бы и заинтересовало.
Правда, даже не знаю, что бы это мог быть за момент.
Но сейчас вид худой обнаженной женщины, лежащей на моем столе, пытаясь принять соблазнительную позу, не вызвал во мне ничего, кроме раздражения и… отвращения.
Когда я велел Амаре одеться и оставить меня, она разразилась слезами.
— Ты не попробовал мое лакомство. Фавероль тебе понравилась, а торт? Я так старалась! Ты что… Действительно влюбился в эту мерзкую переделку, Грэм? Нравятся ее губы? Хочешь, я себе тоже такие сделаю? Грэм, мне кажется, ты меня совсем не любишь. Ты что, охладел ко мне? Ну, скажи, что хочешь меня? Между нами ведь все, как прежде? Избавимся от переделки и поженимся, верно? Я — твоя истинная.
Даже Дэйган это признал!
Я поморщился.
Не подозревал, что Амара способна говорить таким дребезжащим голосом…
Дэйган как раз в последнее время по-драконьи намекал мне совсем на другое.
— Мы поговорим об этом позже, Амара. А сейчас тебе нужно привести себя в порядок.
Перевел взгляд на ее шелковый халат, на котором крем оставил жирные разводы, чего она, кажется, совсем не замечала, и ощутил уже даже не отвращение, а брезгливость.
