Этого желало сердце, душа, тело – все!
Низкое происхождение Серил – ничто. Женившись на любимой женщине, я одарю ее титулом, который ношу сам. Император и общество с радостью примут этот брак.
Рядом с Сериллой я смогу стать счастливым. Она станет верной и любящей спутницей, настоящей госпожой в моем доме, заботливой матерью нашим детям.
В отличии от Манон, вероятность забеременеть, выносить и родить здорового ребенка которой очень низка. Мало того, даже если моя жена сможет родить, то она будет плохой матерью – в ней нет никакого умения находить общий язык и ладить с детьми.
По давней традиции Орлании невеста проходит проверку на материнство во время церемонии бракосочетания.
Идя к алтарю, она должна бросить семя в горшок с землей.
На следующий день храмовники отдают молодоженам этот горшок уже с ростком.
Правда, я никакого горшка не дождался. Храмовник со скорбным видом сказал, что такое бывает очень редко, но семя не проросло.
Бракованная. Иначе и не скажешь.
Хотя я и понимал, что многого от Манон Лафайет ждать не приходится, но все-таки надеялся, что она, по крайней мере, произведет мне наследника.
Сильвестр обещал и это.
Солгал, разумеется. И в этом солгал.
После ситуации с горшком с этой надеждой можно было попрощаться.
Однако тогда я все еще думал, что Манон выполнит свою главную функцию, ради которой я ее и брал.
Лаури.
Род Лафайетов был известен тем, что в нем издавна появлялись девочки-лаури.
Раньше носительниц этого дара было больше, но постепенно лаури стали вырождаться.
Даже в семье Лафайетов.
Всетемный знает, с чем это связано. Думаю с тем, что потребность в них отпадала, потому что маги с силой класса альфа тоже рождались все реже.
Но я был носителем именно такой силы.
И лаури была мне необходима.
Искусственные поглотители, конечно, вещь хорошая, но ничто не заменит настоящую луну.
Дед Манон, Сильвестор Лафайет, клялся и божился, что внучка несет в себе дар. Мол, ее проверили в детстве очень сложным, многоступенчатым ритуалом.
Информация железная и он ручается головой.
Сама Манон, вызванная дедом, тоже это подтвердила.
Глядя мне в глаза, она поклялась.
Эта клятва оказалась ложью, за которую я ее в порошок готов был стереть.
Я мог понять и простить многое. Почти что угодно. Но только не такой циничный, наглый и подлый обман.
Сильвестр заверил, что дар откроется в Манон, после того, как она потеряет девственность.
Беря в жены девушку с такой внешностью, я прекрасно знал, на что шел.
