В высшем свете судачили, посмеивались и недоумевали – почему маршал Альберон взял в жены такую дурнушку.
Но мне-то было наплевать на эти пересуды.
Возможность получить лаури, конечно, не стоила всей этой светской болтовни.
И что же я получил после первой брачной ночи?
А вот ни всетемного я не получил!
Метка не явилась на глупом лбу моей новоиспеченной жены. Ни в эту ночь, ни в последующие."
"Дед Сильвестр принялся кормить меня обещаниями, что вскоре лаури проявится. Но, думаю, хитрый лис просто тянет время.
Если в течение года с момента свадьбы я не верну Манон на порог его дома, то брак считается консолидированным.
Клянусь, последний месяц я каждый день собрался это сделать.
После Сериллы я физически не мог смотреть на Манон.
Но все-таки она была Лафайет. И в роду Лафайет иногда рождались лаури. А, значит, шанс на то, что в бракованной раскроется дар, существовал.
Во время финала хотелось видеть глаза Сериллы, но она глядела в другую сторону.
Проследил за ее взглядом и понял, что Серил смотрит в зеркало.
Не просто смотрит, а любуется своим отражением.
Это неприятно кольнуло, но я не стал заострять на этом внимание.
Ночи с Сериллой почти всегда были такими – наполненными страстью, похотью и сумасшедшим сексом. Порой она бывала просто ненасытна.
Ее дикие стоны были слышны далеко за пределами спальни.
Возможно, их слышала и Манон.
Даже, скорее всего.
Ну, и к лучшему. После всего, что натворила, пусть эта мышь сидит и не высовывается.
Пусть знает свое место.
Во время близости с Серил даже мысль о ней была неприятна.
И странна.
Обычно, будучи с этой рыжеволосой женщиной, я начисто забывал о своей бракованной жене и о том обмане, на который попался, как наивный дурак.
Конечно, она не могла заменить лаури, но с Сериллой всегда становилось легче.
Разозлился на себя за неподобающие мысли в такой момент, однако все-таки не смог изгнать за головы раздражающий образ жены и полностью раствориться в ласках Сериллы.
Да что это, всетемный побери, такое?
Манон – жалкая дурнушка, которая и в подметки не годится Серил.
Но…
С каким выражением она стояла и смотрела с бутылкой горючего в руке на подожженную кровать.
Языки пламени плясали в ее глазах – от них невозможно было оторваться.
Безрассудный, но смелый поступок. Ей не хватало только объявляющего войну красного флага в руках.
А я-то полагал, Манон в жизни своей даже голоса повысить не сможет.
Удивила.
