Маньяк укоризненно покачал головой, не отрывая от нее взгляда и рук.
– Какого демона вам от меня надо?.. – получилось слишком жалобно.
Твою мать. Зачем она вообще открыла рот? Глупейший вопрос. Ему надо вбить клин между ней и Товилем, всего-то. И он говорит правду – только не всю. Как будто Матильда не знает сама, как это делается.
– Как грубо. – Маньяк внезапно отстранился, шагнул назад, предоставляя Матильде свободу. Видимость свободы. – Так он тебя только трахает и ничего не рассказывает? Ай-ай, какая жалость, что тебе нечем меня порадовать.
Ты забыла, что надо отрабатывать это все, – он махнул на дом.
– Отрабатывать? Что именно, твои грязные домогательства? Да иди ты! – Она чувствовала, что срывается в базарный скандал, но остановиться не могла.
– То, что ты еще не на кладбище, детка, – мерзопакостно ухмыльнулся маньяк, и в Матильду полетели багровые жгуты.
Она вскрикнула, ожидая боли или вожделения, как в прошлый раз, но… жгуты опали, не успев ее коснуться.
– Что ты сделала сейчас? – Маньяк удивленно нахмурился.
– Ничего. – Она сделала крохотный шажок, рукой пытаясь нащупать косяк двери.
– На тебе амулет? Сними! – Багровая дымка окутала его и ее, попыталась забиться ей в рот, но опять ничего не вышло. Только кулон-череп потяжелел.
– Иди в задницу, нет у меня ничего!
– Девчонка, – прошипел Д'Амарьяк, – ты забыла, с кем разговариваешь?
– С самой гнусной скотиной во всей Франкии? О нет, этого я не забыла!
Боже. Еще шаг, всего один шаг, и она сможет нырнуть в дом, а там… там она обязательно что-нибудь придумает! Заманит его в подвал, туда, где умерла Елена! Да, самое место для чертова маньяка!
– Надо же, не совсем разум отшибло.
– Маньяк самодовольно ухмыльнулся. – Слушайся меня, девочка, и мы поладим.
Шаг, всего шаг!.. Вот уже дверной косяк, сейчас она сбежит… только пусть он не приближается, боже, прошу тебя!
– Импотент, – выплюнула Матильда, вложив в ругательство все желание оттолкнуть его, вышвырнуть из своего дома…
Сработало! Он отшатнулся! И Матильда бросилась к двери…
Ее грубо схватили за плечи, развернули и впечатали в стену.
– Горячая детка. – Полыхающие тьмой глаза маньяка оказались совсем близко, так близко, что Матильда едва не рухнула в них, как в адское пламя.
Жесткие губы впились в рот Матильды. Она дернулась, брыкнулась – метя каблуком в голень, но маньяк лишь крепче прижал к стене, не вырваться. Тогда Матильда укусила его за губу – так, что соленая кровь полилась ей в рот.
