– Я тут ни при чем!
– Ты будешь ни при чем только в одном случае, Тиль. Если станешь моей женой.
– Нет! – Тиль отшатнулась в ужасе.
– Да. Ты умная девочка и прекрасно понимаешь, другого шанса выжить у тебя нет. Ты моя.
И, чтобы добить ее окончательно, Маньяк схватил ее за плечи и поцеловал, не обращая внимания на слабые попытки вырваться. А потом…
– Не скучай, моя прелесть. Я скоро вернусь, – бросил он и шагнул в портал.
Глава 26, о том, как насмешить богов
Брийо, Пале-РояльАндреЧто-то с этой вдовой было сильно не так, но Андре так и не понял, что именно.
Какая-то фальшь, что-то на уровне вопящей о подвохе интуиции.
Но до интуиции ли ему было, когда граф Лавуа «случайно» толкнул его во время выхода императора, сунул в руку кинжал и велел:
– Сейчас!
Андре проклял все на свете, и особенно собственную дурь, едва коснувшись рукояти оружия, зачарованного сильнейшей ментальной магией.
«Убей, убей, убей Мориса!» – требовал кинжал, тянул за собой, жег руки и распространял по венам магическую отраву.
Андре казалось, что весь зал смотрит на него, ждет и скандирует, как на скачках: убей, убей! Даже в мутных глазах вдовы-невесты засиял тот же приказ: убей! Немедленно!
Оттолкнув ее и еле выговорив короткое «уезжайте домой немедленно!» он кинулся за Морисом, сам не понимая толком, почему образ толстой квашни плывет и расслаивается, и ему мерещится такое знакомое зеленое сияние магии Смерти.
Невеста – маг? Или ему кажется? Как приказ «убей!», повторяемый каждым встречным?
Все тонуло в душном белесом тумане, этот туман забивался в горло и нос, мешал дышать, выворачивал душу наизнанку. Андре пытался ускользнуть от его жадных щупалец, но они толкали его – быстрее, не думать, быстрее вонзить кинжал в сердце предателя, и тогда все будет хорошо, все будет хорошо…
«Шарлемань! – на миг стряхнув наваждение, панически позвал Андре.
– Помоги же ты, а то мы оба влипнем!»"
"Откликом пришла волна освежающей силы, стряхнула белесый туман наваждения – и Андре увидел совсем рядом спину принца Себастьена, услышал безумные требования: отречься, покаяться. Все происходящее в зале казалось сном и бредом, состоящим из множества обрывков: звуков, образов, мыслей, запахов, один безумнее другого.
