Жена в наследство. Книга 2

Вытерпеть это невероятное и непостижимое для меня путешествие за невидимую грань, в существовании которой никто из нас не был уверен. Даже Дине как будто поменялась за это время – казалось бы, недолгое, но составляющее собой некую отдельную жизнь. Она растеряла часть своей трепетности и задумчивости. Будто повзрослела. Её обычно собранные в аккуратный пучок или в сетку волосы теперь были заплетены в косу. Мужская одежда, которая раньше доставляла ей так много неудобств, вдруг стала привычной. Она уже не скрывала притяжения с Алдриком, будто все эти условности здесь и правда перестали иметь значение.

Один раз я даже застала их целующимися у колодца. Хилберту говорить не стала, хоть он, кажется, смирился тоже. Однако нежную братскую психику ещё следовало поберечь.

Эдит продолжила учить меня. Понемногу: на собственных страхах и ошибках, приучая к силе Ключа, что открывалась в нас совсем с иных сторон – как к малым дозам яда. Потому что я понимала: мы не предназначены носить в себе такие способности и сами использовать – это прерогатива Стражей.

А нас они разрушали. Это было видно по аарди: она хорошо управляла собой, но после того, как приходилось воздействовать на порождения, особенно когда их нападало много, она чувствовала себя так, будто не спала несколько суток подряд. Это порой задерживало нас в пути. Но заставлять её идти свыше возможного Хилберт, конечно, не хотел. Да Эдит скорее пришлось бы нести на руках.

И пусть пока я владела своими способностями хуже её, а всё же не испытывала такой слабости.

Может быть, потому, что Эдит брала почти всю нагрузку на себя, лишь иногда позволяя мне выступить на первый план, – и вот в такие моменты мне тоже становилось худо и приходилось отдыхать хотя бы пару часов. И Хилберт злился тогда – заметно, хоть и молча. Не потому, что я тоже заставляла всех приостановиться, а потому, что он просто не хотел для меня всего этого.

– Это не ваше бремя, Поли, – говорил порой, сидя рядом со мной и медленно, размеренно гладя по волосам. – Я и так заставил вас нести его слишком долго.

– Главное, я готова нести его до конца. Сколько возможно.

Пустошь всё переворачивала по-своему. Что-то меняла в нас, где-то делая черствее, а где-то обнажая чувства, по которым после била хлыстом страха и неуверенности.

Ещё через три дня края путешествия так и не показалось, а нас настигла буря. Мы шли, пока можно было, а после просто укрылись среди островка сухостоя, растянув плащи. Я прижалась к Хилберту, пытаясь проморгаться от пыли.