Жена в наследство. Книга 2

И я сжимала колени, чётко ощущая внутри – его.

Страх и ликование – от осознания силы в теле – неведомой, бесконечной и опасной, если не подчинить её, если отпустить на волю. Я никогда не познала бы подобное, не окажись здесь. И теперь вертела головой, боясь ослепнуть в потоке впечатлений-ударов, что сыпались на меня со всех сторон. Слова – шум, сплошной гул. И лица, лица – те, которые я никогда больше не увижу. Обрывки событий, эмоций – как вспышки на Солнце. Пока я пыталась осмыслить, снова начала падать куда-то, как будто в торнадо закружилась.

И рассыпалась на песчинки, точно высыхающий комок земли в разжатой ладони. Всё погасло перед глазами, пропал и служитель, но его рука как будто до сих пор меня поддерживала.

Я не поняла, в какой миг всё изменилось. Когда слишком яркий свет, неестественный, неуютный пробился сквозь закрытые веки. И снова голоса. Всхлипы. И монотонный писк как будто какого-то прибора.

Я попыталась вынырнуть ближе к этому свету. Но натолкнулась на преграду.

Обжёгшись, как о горячую плиту, – дёрнулась. Меня мотнуло по салону смятого почти в груду железа автомобиля. Страшная боль прокатилась по всему телу и застряла в голове. Брызги осколков по лицу, стихающий визг тормозов. И фары светят так невыносимо ослепительно, постепенно превращаясь в длинные лампы на потолке больничной палаты. Я растерянно смотрела со стороны на своё тело, зажатое в тисках массивной кровати. Трубочки, экраны, бинты – в это совсем не верилось. Как будто я попала в новый кошмар. Такого просто не может быть!

– Не выдержит, – откуда-то из покинутой дали донёсся голос старейшины. – Ослабленное тело не примет её. Не выдержит смены душ.

– Что с ней? – Голос Хилберта. Точно он. – Что вы видите?

Господи, я уже соскучилась по нему. Так соскучилась – невыносимо.

Но попыталась отбросить это режущее чувство – и огляделась ещё, всё барахтаясь неведомо где. На диване в палате реанимации у окна сидела мама, спала, запрокинув голову.

Встрёпанная, серая, словно застиранная – совсем на неё не похоже. Всегда такая элегантная и ухоженная, она теперь словно постарела, и всё вокруг ей стало безразлично. Я хотела позвать её, но вовремя поняла, что она меня попросту не услышит.

Я просто произнесла одними губами: «Прости».

И она вздрогнула, открывая глаза. Вперилась в моё тело на койке, не понимая своих ощущений. Я всё смотрела в её лицо, запоминая, сжимая зубы, чтобы не заплакать.