Жена воина, или Любовь на выживание

А потом Гарданг неожиданно нежно произнес:

— Я согласен, — и убрал руку от шеи.

— Что?! — не поняла мама.

— Я согласен быть твоим мужем, — невозмутимо ответил глава клана Таргар.

Результат его слов — сам воин стоит и улыбается, довольный такой, мама в шоке, у нее челюсть отпала, и рот от этого приоткрытый, а вот я начинаю злиться. Нет, ну я все понимаю, вот только если меня Эран здесь поймает, мне кипец!

Как результат, я сорвалась:

— Ма-ам, рот закрой, это раз. Гарданг сейчас тебе зубы заговаривает, причем нагло, это два.

И последнее — мы бежать сегодня будем или как?!

В ответ мне растерянное:

Мама опять в ступоре и, запрокинув голову, зачарованно смотрит в его темно-фиолетовые глаза! У этого довольная ухмылка только ширится! Ну это уже ни в какие ворота!

— Мама! — в отчаянии взываю к родительнице. — Ну, маааам! А если мы бежать не будем, что мы Эрану скажем?

Впервые вижу, как воины тихо давятся смехом — Гарданг давился. Меня он вообще игнорировал с самого начала и смотрел только на маму.

И вот зря он так, потому что мамочка у меня даже под влиянием гормонов очень даже умничка.

— Правду скажем, — невозмутимо ответила мамуля. — Что были у Аравана всю ночь, потом вышли покупаться к ближайшему самому красивому озеру. — И все это самым милым тоном и продолжая смотреть в глаза Гардангу. Атас, я столь наглого измывательства еще никогда не видела, воин, судя по реакции, тоже.

— Женщина, — прошипел он. — Ты была в Каарде! Я и отряд преследовали тебя!

Мамочка улыбнулась, отодвинула меня чуть в сторону, после чего начала озираться.

Увидела валун, торопливо подошла к нему, забралась и поманила воина пальцем. И тот даже подошел и встал рядом с ней, и теперь их лица были на одном уровне. И только тогда, чуть подавшись вперед, мамочка ехидно протянула:

В следующее мгновение раздался треск. И я, и Гарданг разом повернули головы и узрели компактный костерок, в котором сгорели наши с мамой мокрые вещи, в смысле последние улики имевшего место происшествия.

— Термит АВ-22, — с милой улыбочкой сообщила мама.

То есть следов не останется вообще, ибо классная штука, потом даже невозможно определить, что именно сгорело.

— Мам, я тебя люблю, — честно призналась я.

И было за что! Пока я искренне полагала, что мама в ступоре и у нее революция гормонов, она выжидала время, чтобы термит разгорелся. Вот что значит настоящая женщина… мне бы так. И теперь мы обе ждали реакции взбешенного охотника.