Лишь бы он был наш.
«Пресветлая, спаси и сохрани!»
8.3
Ребенок.
Мальчик или девочка.
Действительно не важно.
Розовые щечки, крохотный подбородок, аккуратный подбородок и глазки-пуговки. Темный пушок на голове. Не черный, как у отца, а просто темный. Такой мягкий, невесомый.
Маленькое тельце со сладкими складочками в ворохе белоснежных кружевных пеленок.
Пальчики… крохотные, пухленькие. Так хочется поцеловать каждый.
Прижать его к груди, затискать и задохнуться от сладкого, только ему присущего аромата. Аромата нашего ребенка.
— Нет!
Не крик, не стон… страх.
Я ведь забыла об этой мечте, забыла и похоронила в задворках сознания. Как можно дальше, чтобы точно не вспомнить. Смирилась, что никогда не смогу стать матерью. Мой удел признавать детей моего мужа.
Одна мысль об этом вызывала тупую боль в груди.
«Пресветлая, как мне вообще пришло такое в голову? И я еще гордилась тем, что нашла выход из положения, считала себя умной. Дура!»
— Нет? — обманчиво ласковым голосом переспросил Мейнор.
Мне невыносимо от его взгляда, от темного пламени, от которого все внутри горит.
Я горю от фантазий, что уже не забыть.
Кто бы мог подумать, что всего одна фраза перевернет все вокруг.
В голове уже начала рождать мысли о том, что не все так страшно. Подумаешь, обманул, солгал. Может стоит простить, смириться, ради чего-то большего?
Я так ярко видела этого ребенка перед глазами. Его личико с крохотными ямочками. Личико, в котором удивительным образом перемешались наши черты.
Я хотела его рождения и нормальной жизни!
Будь все проклято, но я хотела почувствовать первое шевелении, мечтал ощутить всю тяжесть и боль бремени.
Хотела продолжения нас в этом ребенке!
— Нет! — упрямо прошептала в ответ, отворачиваясь.
Мне стало страшно от того, что демон прочтет мои мысли.
Страшно быть такой беззащитной, беспомощной и слабой перед ним.
— Почему?
Не кричит, не рычит.
В голосе любопытство и странное понимание.
— Что почему? Почему я не хочу с тобой спорить? Потому что это глупо! Особенно… так.
«…потому что иначе захочу проиграть. Захочу все забыть, простить и проиграть тебе. Только как потом жить с мыслью, что ты не любишь меня? Что это всего лишь игра, обман?»
— Ты же ничем не рискуешь, Ник.
«Рискую. Своим сердцем, своей душой… они и так превратились в пепел…»
— Это я должен буду сделать все, чтобы оставить тебя рядом с собой.
Его голос всегда действовал на меня магнетически. Сейчас особенно.
— Зачем? — спросила, стряхивая оцепенение.
