— Всё… теперь все кончилось.
И я, наконец, смогла расслабиться, позволяя спасительной темноте поглотить себя. Все хватит, навоевалась.
Эпилог
8 месяцев спустя
— Король будет в бешенстве, — усмехнулась я, устало смотря на мужа, не в силах пошевелить даже рукой.
В комнате стоял привычный сумрак, так присущий Пустоши. Но я привыкла и к этому. Мне страшно хотелось спать, но я мужественно держалась, утопая в подушках.
— С каких это пор тебя интересует его внимание? — отозвался он, продолжая внимательно и зачарованно рассматривать сморщенное розовое личико нашей новорожденной дочери.
Мейнор долго собирался с духом, чтобы впервые взять её на руки, боялся, что не сможет, не удержит. Но теперь просто не желал её отпускать, вновь и вновь вглядываясь в свое маленькое продолжение.
— Он же ждал наследника Альбери.
— Мало ли что он ждал. Гаэтар взойдет на трон через месяц. А ему все равно кто, где и как. У крон-принца и без этого проблем достаточно.
Действительно. Проблемы в Лагарте никуда не делись.
После провалившегося переворота пришлось проводить масштабную чистку не только среди аристократов, но и среди дознавателей, стражников… собственно, чистку пришлось проводить везде. Уж слишком длинные были руки у графа Шайта, слишком многих он убедил в своей власти и пошатнувшемся троне.
Давно надо было признать, что король утратил свое могущество. И теперь принцу предстояло это все вернуть.
Надо сказать, что Гаэтар пока не разочаровал. Наследник легко и быстро вклинился в суть дела, всюду старался быть и ничего не упускать.
Даже как-то умудрился заключить мир с королевством Маринай и вернул принцессу Сафири отцу."
"Мне очень хотелось видеть эту красавицу в темном подземелье, закованную в кандалы, но я понимала, что этого сделать не получится. Политика. И с ней приходилось считаться.
Мейнор оказался прав. Привычный мир рухнул, и мы теперь стояли на пороге нового. Что дальше будет, еще неизвестно, но я верила в лучшее.
Малышка закряхтела, пытаясь высунуть ручку, и успокоилась только, когда ей это удалось.
Муж осторожно коснулся крохотных пальчиков и тихонько прошептал:
— Какая же она…
Слов не нашлось.
Я и сама не могла их найти.
Как описать это чудо, которое стало нашим продолжением, маленькую радость, сразу захватившую в плен наши сердца. С первого взгляда, с первого жалобного и такого недовольного крика.
Я полюбила её сразу и безоговорочно.
— Но всё-таки не сын, — устало заметила я.
