Попрошу денег, как всегда!
Рассмеявшись, она повернулась к своему мужу.
— Теодор, — сказала она, — я была в городе и увидела удивительные…
Заметив четырех посетителей, она замолчала. Она переводила взгляд с полицейского на Нетту, потом на Андре и Мали, и обратно на Нетту.
Ее реакция бросилась всем в глаза. Вцепившись в край стола, она закатила глаза, словно собираясь упасть в обморок, но все-таки успела взять себя в руки.
— Я не знала, что у тебя посетители, — с натянутой улыбкой произнесла она.
Ее муж обошел письменный стол, чтобы поддержать ее, но Андре опередил его.
Она оттолкнула их обоих.
— Это просто недомогание, — непринужденно заметила она. — Теодор, я вернусь, когда ты закончишь… с этими…
Но она никак не могла уйти, руки ее по-прежнему упирались в поверхность стола.
— Подождите немного, фру Брандстедт, — спокойно произнес полицейский. — Мне нужно задать вам один вопрос.
— Вопрос? Моей жене? — сказал Брандстедт, и все поняли, что он очень боится, что она узнает о его «интрижке» с Петрой Ольсдаттер.
— Да, ей, — все с тем же угрожающим спокойствием произнес полицейский. — Господин Брандстедт, вы настаиваете на том, что не получали никакого письма от фрекен Микальсруд?
— Могу поклясться в этом.
— Письмо это было послано вам домой. Скажите, имеете ли вы обыкновение читать письма других членов вашей семьи, фру Брандстедт?
— Конечно, нет, — возмущенно произнесла фру Брандстедт, а ее муж в это время начал:
— У нас нет друг от друга тайн… Но он тут же замолчал, уставившись на свою жену, словно у него внезапно возникли какие-то подозрения.
Полицейский холодно произнес:"
"— Чтение чужих писем, фру Брандстедт, иногда влечет за собой наказание. Но при любых обстоятельствах, это низменное и подлое занятие!
Она вздрогнула при слове «подлое», словно ее ударили кнутом.
— Но, Арна, — начал Брандстедт.
— Замолчи! — огрызнулась она. — Тебе не в чем меня упрекнуть! Я пыталась спасти тебя.
— И вас саму, фру Брандстедт, — заметил полицейский. — Вы оба пойдете со мной сейчас в участок.
Один из вас подозревается в попытке убийства, а другой — в прелюбодеянии с несовершеннолетней.
Протестующие вопли супружеской пары заглушил голос Мали:
— Слава Богу, что я не дочь убийцы! Он всего-навсего блудливый кот, что, впрочем, не менее гадко!
Подойдя к Теодору Брандстедту, она со всей силы пнула его ногой и сказала:
— Вот тебе за мою мать!
Она вышла со слезами на глазах, а он согнулся пополам от боли.
Андре и Нетта поспешили за ней.
